20 ноября 2020 года нашей эры, III тысячелетие: Произведена небольшая уборка в Цитадели. Пополнения в Библиотеке : Созвездие Баллад (Smoky).      11 октября 2020 года нашей эры, III тысячелетие: Магистрат поздравляет Орден с 20-ой годовщиной построения Цитадели! Ура, Дамы и Господа! Виват смелым, терпеливым и плодотворным Рыцарям Ордена!

 
Главная Башня   
Триумфальный Зал   
Геральдический Зал   
Тронный Зал   
Библиотека   
Турнирный Зал   
Гобелены   
Трапезный Зал   
Артефактная   
Зал Мелодий   
Мастерские   
Кельи   
Кулуары   
Каминный Зал   
Гостевой Зал   
Альфа-Цитадель   
Личный Замок Магистра ISNik-а, 2000-2017
Личный Замок Тайного Советника, Хозяйки Цитадели, Smoky - Прибрежные Валуны, с 2000 г
Волшебная Частица Цитадели Ордена рыцарей ВнеЗемелья. Хранится в Тронном Зале. Дается в руки всем желающим. Обращаться бережно!
 
Дипломатия Ордена

Лунная Радуга, Проект Магистра Ордена ISNik-а, 2006-2017
Музей раритетных сайтов
 
Гид Цитадели


 
НОВЫЙ Каминный Зал
Свиток-FAQСвиток-FAQ   ПоискПоиск   Рыцари, Волонтеры и Гости ОрденаРыцари, Волонтеры и Гости Ордена   РангиРанги   РегистрацияРегистрация 
 Персональный СвитокПерсональный Свиток   Войти и проверить Телепатические ПосланияВойти и проверить Телепатические Послания   ВходВход 

Записи чернилами

 
Начать новую беседу   Вступить в беседу    Уголки Каминного Зала   Предания
Предыдущая беседа :: Следующая беседа  
Автор Послание
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Вт Авг 18, 2009 4:58 pm    Заголовок: Записи чернилами Ответить с цитатой

Утро в похоронном бюро

Было пасмурно, и шел мелкий дождь. Но мое настроение из-за этого ничуть не ухудшилось. Я представил, как Джейсон сейчас бегает по лужам в поисках клиентов и нервно курит сигару. И мне стало еще лучше. Вот бы еще кто-то умер. Джейсон бы сказал, что таким людям, как я, здесь не место. У меня, видите ли, никакого уважения к умершим и живущим нет. Он не прав. Я их уважаю. Только если в ближайшее время никто не умрет – никому не нужны будут гробы. А если они никому не будут нужны, нам будет нечем платить за аренду. Более того, у меня остались последние пятьдесят долларов. Поэтому лучше бы кто-то умер.

Я услышал, как стукнула дверь внизу, и послышались тяжелые шаги. Вошел Джейсон. Он окинул взглядом комнату, презрительно посмотрел на меня и еще презрительнее на чашку кофе на столе. Это означало только одно – Джейсон не в духе. А когда он не в духе, то начинает говорить об одном и том же: о том, что он с утра ничего не ел, из кожи вон вылез, чтобы найти клиентов, а я тут кофе пью в теплом кабинете, не в силах оторвать задницу от кресла.

– Вилли, – сказал суровым голосом Джейсон, – ты знаешь, что я встал в пять утра, чтобы приехать первым, пока эти стервятники из «Молчания» не успели перехватить всех клиентов?

«Молчание» – это похоронное бюро Дугласа Младшего. Он наш первый и единственный конкурент. Наше похоронное бюро не такое большое, как у Дугласа, и мы не можем позволить себе больших скидок, которые тот дает, но все-таки наши гробы лучше. И жирненькие рыбки плывут к нам, а не к Дугласу. Эдди, поставщик лучших в округе гробов – мой старый школьный приятель. Он живет в соседнем штате и содержит мастерскую, в которой теперь работают более двадцати человек. А ведь когда-то мы с ним начинали этот бизнес, вот в этих самых стенах. Эдди занимался отчетами и всякими балансами, а я бегал по лужам в поисках клиентов. Мы открыли контору на его деньги, которые он получил в наследство от умершей тетушки. Именно тогда в голову Эдди пришла светлая мысль, что покойники могут приносить неплохой доход. А теперь я попиваю кофе, занимаясь балансами. Не очень интересное дело, зато непыльное, и если сделать работу с утра, то весь день будет свободен.

– Я из кожи вон лезу, а ты свою задницу от стула оторвать не можешь! – свирепствовал Джейсон.
– Не могу же я отчетность стоя писать, – ответил я, доставая сигару.

Джейсон чуть не задохнулся от злости. Он, в общем-то, неплохой парень. Работает со мной уже пять лет, но менеджер из него никакой. Я, занимаясь бухгалтерией, попутно нахожу по три-четыре клиента в месяц, а Джейсон находит столько же занимаясь этим весь день. Иногда он бывает даже весел – раз в две недели, когда получает зарплату. Но сейчас мне хочется, чтобы он ушел. Или умер. Вот если бы сейчас Джейсона хватил инфаркт, его родственнички обязательно заказали бы у меня гроб. Я выбрал бы ему чудесный гроб из дуба, чтобы из него нельзя было выбраться. Иногда мне кажется, что он никогда не заткнется, даже если умрет. И покойники, которые до того мирно отдыхали на кладбище, получат бесперебойное радио в виде Джейсона и принесут мне его обратно вместе с гробом. По крайней мере, я бы принес.

– Вилли, ты меня не слушаешь? Я говорю, что шавки Дугласа ни одного клиента сегодня не взяли. Я не зря встал рано и урвал единственного в городе, – заявил Джейсон и сделал самые скромные на свете глаза.
Он напрашивался на комплимент. Я сделал вид, что не понял.
– Не пора ли пообедать, – произнес я и посмотрел на часы.

Глаза Джейсона грозно блеснули, и, сделав самое обиженное лицо на свете, он направился к выходу. Внизу хлопнула входная дверь. Мне даже стало немного стыдно за то, что я с ним так обошелся. В общем-то, он неплохой. Да и без него это дождливое утро было бы не таким приятным. И передо мной снова предстала картина: Джейсон идет по городу, нервно курит сигару, потом заходит в дом, в котором по последним данным кто-то умер и, завидев покойника (который, если верить приметам – это признак верных данных), бросается на шею первому попавшемуся родственнику, изображая при этом безграничное горе. А если, вдобавок, Джейсон настроен сегодня по-боевому, он может даже выдавить из себя слезу.
Представив это, я рассмеялся. Джейсон утверждал, что он уже взял одного клиента «тепленьким». Это хорошо, будет чем платить за аренду. Все-таки дела у нас идут не так уж и плохо. Вот если бы еще Дуглас умер... Хоть на какое-то время решился бы еще и вопрос с конкуренцией.

Я посмотрел в окно. Небо было затянуто серыми облаками, дождь лил как из ведра.
Выдалось чудесное утро.

10 ноября 2007г
-----------------------------------------------------------------------

Dalahan : Написано очень хорошо. Можно сказать, професионально. Браво!!! Читается легко. Стиль удобный для чтения. Без "кочек". Вот, только два НО. Во-первых тема что-то как-то мрачноватая Улыбочка Может чего повеселее бы опубликовали. Второе НО. Поначалу чтения ожидались или некая интрига или некий хитрый поворот в повествовании. Но их так и не обнаружилось в миниатюре. В результате сюжетно миниатюра вышла несколько тривиальной. Без остроты и изюминки.
Прошу постить за критику. Работа у меня такая Катается от смеха Улыбочка С почином Вас! Улыбочка


Julia Morris : Dalahan, спасибо за критику. Кстати, Нужна жилетка для слез согласна - не хватает терпения развернуть интригу, меня хватает обычно только на описание действия. Но! Я учту и буду исправляться. А вот насчет темы - не согласна! Люблю легкий черный юмор, и не является ли смерть самым естественным, что может быть в этой жизни (с)? Но есть и повеселее... Немного = )

Dalahan : "не является ли смерть самым естественным, что может быть в этой жизни (с)?" -- С глубоко-философской точки зрения ее (смерти) не существует вовсе. Она лишь призрак на горизонте. Улыбочка Чем меньше о ней думаешь, тем дальше она от тебя убегает. Это если по-философски.
С другой стороны данная тема широко используется в литературном творчестве. И в жанре черного юмора. И в жанре ужаса. И просто так. Я ничего не имею против данной темы. Но подобные темы требуют нетривиального подхода. На подобную тему нельзя писать просто описательно. Ибо работа в этом случае может начать выглядеть либо кощунственной либо, простите, пошленькой. Это опасные темы и к ним надо подходить очень тонко. Что бы и не обидеть ничьих чувств (мало ли, может, кто-то по ком-то как раз в данный момент скорбит) и не скатиться к чернушной обреченности перед смертью и с другой стороны сохранить тонкость юмора (если речь идет о черном юморе), а для этого в работе должна быть либо некая жизнеутверждающая изюминка, либо некий хитрый поворот сюжета, который бы оправдал собой использование подобной темы.
Впрочем, это лишь мои бредни. Не обращайте сильно на них внимание. Улыбочка
В "Двенадцати стульях" Ильф и Петров тоже использовали подобный сюжетный эпизод. Но там они его преукрасили словестными перлами и калоритными описаниями, что сделало повествование действительно юморным и как не странно жизнеутверждающим. В Вашей работе тоже чувствуется стремление рассказать о мрачном лечгко и с юмором. Но Вам немного не хватает этих самых перлов. В результате работа скатываетсяна грань того что я назвал в предидущем посте. (Искренне прошу не обижаться на мои слова. Улыбочка Вполне возможно,что я не прав. Но мой долг поделиться своими впечатлениями Улыбочка )


Julia Morris : Dalahan, думать о смерти можно по-разному. Можно бояться умирать, относиться как к переходу, даже проявлять интерес. Или с юмором.
Я не ищу граней, для кого-то она будет тонкая, для кого-то нет. Это каждый решит для себя сам. Я вижу смерть именно так. Увидела этот момент именно так, как описала, а если для кого-то это пошло, неостроумно или что-то еще... ну что ж... "Вы пришли в этот мир не для того, чтобы жить в соответствии с моими ожиданиями. Так же, как и я пришел сюда не для того, чтобы оправдать ваши. Если мы встретимся и поладим - это прекрасно. Если же нет, то ничего не поделаешь..." (Фредерик Перлз)
Спасибо за интерес, я задумаюсь над "пёрлами", возможно Вы правы в этом. Искренне и с уважением к Вам...

Strannik : Прочитал. Да, интриг нет, но, имхо. здесь она не нужна. Написано шикарно, позабавил черноватый юмор Катается от смеха Браво!!!

Julia Morris : Strannik, благодарю Вас, Улыбочка С признательностью к Вам...

Smoky : Займемся любимым занятием в последнее время -- не согласимся с САМИМ Критиком Ордена! Честные глазки "в работе должна быть некая жизнеутверждающая изюминка" -- А я считаю, что именно она, маленькая и сморщенная, здесь присутствует. Вредина Причем именно жизнеутверждающая. Это Вилли и его отношение к данной теме. Ибо в такой мерзопакостный день этот человек умеет видеть хорошее, в мелочах, в незаметном для других. И даже когда дела еще шли не очень (с утра) – он все равно надеялся на лучшее и внутренне был уверен, что все будет хорошо, ибо спокойно попивал кофе и рассчитывал бедеты с кредитами.
Лично мне эта работа нравится больше всего (из трех мною ранее прочитанных -- посмотрим, что будет дальше). Я люблю тонкий черный юмор, тем паче, с англиЦким оттенком. Именно таким мне показался герой. Не типичный американец, как его партнер, а англичанин. Я, правда, с ними лично дело не имела (Джулии виднее), но вспоминая, например, Чейза и его работы -- очень напоминает его персонажи. Тонко и по делу.
Вы молодец, Джулия ! Вот немного освоитесь, и персонально для Вас устроим, например, Хоровод. Чтобы Вы потренировались. Скажу открыто и здесь -- я вижу в Вас большие задатки, а их надо развивать. Вот и развлечемся Намекает на...


Julia Morris : Smoky, спасибо, захвалили =) Что есть хоровод?? Я еще не в курсе, но если госпожа Smoky развлечется, я готова Само коварство

Chunya : Прелесть какая... и написано хорошо, и читается легко, и с юмором все в порядкеУлыбочка мне понравилось. Вы - молодец.Улыбочка а тема- ну и про похоронное бюро должен кто-нибудь писать, особенно, если это не совсем про похоронное бюро, даже совсем не про него, оно лишь служит декорацией к действию.

Julia Morris : Chunya, Вы правильно поняли, похоронное бюро - не основная тема. С благодарностью...

Тень : Не вижу минусов. Ровно, четко, по делу, с уклоном в юмор. Черного не заметил. Десять из десяти. Извините, остальное завтра.)

Julia Morris : "Черного не заметил". -- Катается от смеха да, без черного юмора получилось не в моем стиле )) спасибо за высокую оценку, всегда приятно, когда хвалят Ковыряет пальчиком в ладошке

Чарли : Будем знакомы. Внесу свои пять копеек, учитывая, что ажиотаж на вашу прозу выдался тут страшный. Или может, просто я долго отсутствовала. Пожалуй, начну с "Утра в похоронном бюро", испытывая любовь к последовательности ближе к вечеру и осознавая, что выбор первого опубликованного в разделе прозы произведения мог оказаться неслучайным.
Написано ладно, это хорошо все заметили. И "Двенадцать стульев" я, как и Dalahan, припомнила, и еще кучу всего.
Тема-то богатая. Соседство профессии гробовщика и скептически-жизнерадостного взгляда на жизнь не вчера в литературе разработали. Вспомнился мне и пушкинский "Гробовщик" с его "гробами напрокат", и шекспировские гробокопатели из "Гамлета". Гробовщики-философы, каждый в силу своих возможностей - классика. Неизменно нравятся мне произведения на эту тему. То, что "интриги" нет, меня нисколько не расстроило. Не авантюрная это тема, и хорошо. Естественно без кривляний сюжета вышло. Кстати, повезло, что вас не спросили, почему повествование ведется от лица героя-мужчины. У нас тут, случается, не понимают, когда девушки пишут стихотворения, в которых лирический герой мужского пола. Видимо, прозу минула чаша сия.
Понравилось, как Джейсон ухитряется виртуозно болтать в компании "Молчание", и как сдержан по части реплик Вилли. Особо понравилось место в рассказе: "Джейсон чуть не задохнулся от злости. Он, в общем-то, неплохой парень". Просто так понравилось это место. А вот глобально не понравилось ощущение "все это я читала раз сто". Это мог бы быть прекрасный американский рассказ сороковых-пятидесятых годов. Атмосферный такой. В духе прозы того времени. Но, увы, у такого рассказа выпуска седьмого года двадцать первого века цена гораздо ниже.


Julia Morris : Чарли, спасибо за очень подробный разбор. Начну с названия. Я подумала, что название должно уже раскрыть тему, хотя Ваша правда... Ну а то, что я от мужского имени пишу, уже не раз спрашивали (не здесь, правда), ответ - даже не знаю, чем это объяснить, догадываюсь, что папа мальчика хотел Катается от смеха Мне так легче пишется, может потому, что я не люблю, когда автора (меня) олицетворяют с главным героем, такое случается часто. Впрочем, не думаю, что это так уж и важно. Очень зорошо, что получился рассказ в духе сороковых-пятидесятых годов, именно так я и задумала. Ну а то, что в нашем веке он не очень ценен - меня в общем-то не расстраивает. Писать на актуальную тему будут журналисты, а у писателей всегда была небольшая аудитория, особенно в наше время.
Еще раз спасибо за прочтение и отзывы, в целом, положительные Честные глазки
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Ср Авг 19, 2009 12:58 pm    Заголовок: Ответить с цитатой

Про лося, волка и зайцев.

Утром шел дождь, и от того в лесу пахло сыростью и старыми листьями. Тяжелые облака так низко ползли над землей, что касались ее неотъемлемой частью. Полуденное солнце пыталось пробиться сквозь серый туман и от усилий светило так ярко, что становилось белым. Белый свет мешался с темно-зелеными ветками елей, поэтому лес выглядел сумрачным и даже зловещим.

Старый лось смотрел на солнце, моргая своими большими черными глазами, и думал, что в такие пасмурные дни он становится особо чувствительным. С утра у него задалось грустно-меланхолическое настроение, и чем ближе был вечер, тем грустнее и меланхоличнее становился старый лось. В душе он был большой философ и ни минуты своей длинной жизни не сомневался в правильности своей философии.
«Вот медведь», – думал лось, – «разве может он сидеть на поляне и любоваться небом? Куда ему! Он только и думает, чем бы брюхо набить, а его большой нос всегда повернут в том направлении, откуда пахнет медом. А все говорят: "Медведь – хозяин леса!". Он большой, сильный и как будто бы все знает. Ну, откуда лесным зверям знать об этом? Потому что так заведено. А кем? Этими же самыми медведями», – думал лось. Но эти мысли были скорее политическими, чем философскими.

– Привет, лосям! – сказал подошедший.
Лось обернулся и увидел волка.
– Привет, серый, – ответил лось, и в голосе его послышалась грусть.
– Чего творишь? – поинтересовался волк.
– Любуюсь небом, – прошлепал губами лось и задрал голову, глядя на облака печальными глазами.
– У-у, – протянул волк, – депрессуешь...
– Нет, просто думаю, – отозвался лось, не опуская головы.
– Это тоже самое, – подметил волк.
Он уселся рядом с лосем и стал тоже смотреть на небо.

С утра волк хорошо позавтракал, и поэтому пребывал в радостном настроении. Вид у волка был блаженный. Он смотрел ввысь и думал, что на перистых облаках, должно быть, очень приятно спать. Кинуть свои старые кости на мягкие облака и спать. Тем более, когда плотно позавтракаешь. Особенно в непогоду.
Волк вообще считал себя большим реалистом. Он знал, что все эти закаты и томные вздохи при луне – чушь собачья. Никому они не нужны. «Все, что нужно зверям», – думал волк, – «это вкусно поесть и хорошо поспать. А если в голову лезут мысли про смысл звериной жизни, значит, пришло время найти кого-нибудь для размножения. Все очень просто в этом мире. Но лоси всегда все усложняют», – думал волк, – «поэтому у них глаза всегда грусные-грустные, а у волков – умные».
Волк считал, что лесом должны править продуктивные волки, а не толстопузые медведи. Разве можно доверить жизнь лесных жителей лохматому зверю, у которого и хвоста-то нет, не говоря уже о мозгах?! Поговаривают даже, что в медвежьей голове одни опилки. Волчьи мысли были скорее революционными, чем продуктивными. Но так волк думал, не замышляя в реальности никаких переворотов, потому что считал – главное, что он сегодня хорошо выспался и вкусно позавтракал. А все эти мысли оттого, что волчица вчера сказала – до пятницы у нее запланирована головная боль.

Солнечный круг медленно, но верно сползал к горизонту. Смеркалось. На поляне, которая была неподалеку, хриплым прокуренным голосом зайцы пели гимн лесной федерации, вставляя мат через слово.
Сегодня в лесу царила анархия – медведь уехал на запад в командировку. В лесу ходили слухи, что с западом у нас напряженные отношения. Но медведь сказал, что у него все схвачено, и на западе уже сидят наши люди.

Наверное, именно поэтому из нашего леса такая большая миграция на запад.

6 декабря 2008г
-------------------------------------------------------------------------

Dalahan : Весьма загадочна мотивация написания данной работы. Улыбочка Началась миниатюра с пейзажной лирики. В середине она перелилась в небольшой фривольный слабо-осмысленный диалог лося с волком, обрамленный с начала и конца легкими философскими размышлениями последних о судьбах мирских. И закончилось все мягким ненавязчивым намеком на социально-политические аспекты, явно пересекающиеся с реалими людской текущности. Улыбочка Честное слово, теряюсь в догадках: что же все-таки побудило в большей степени Вас, Julia Morris, написать эту работу? В целом же работа, как и предидущая, исполнена в завидно-безупречном стиле. Читается крайне легко. Все образы проступают четко, как капли через бумажную салфетку. С этим никаких проблем. Улыбочка Браво!!!
Не знаю, имею ли на это право, но спешу предвосхетить события и сообщить, что уже познакомился с другими Вашими работами (в том самом "тайном" месте Улыбочка, на которое чуть выше намекала госпожа Smoky - впрочем, Вы это уже заметили) и константировать тот факт, что лично мне по содержанию больше понравились две другие Ваши работы, которые Вы пока еще здесь не выставили. Вы знаете, какие. Улыбочка Но это, естественно, дело вкуса. Пишите, пишите и еще раз пишите. И не забывайте давать читать нам. Улыбочка


Julia Morris : Dalahan, для начала, хочу сказать Вам спасибо за очень подробные рецензии. Я знаю, что дело это непростое, потому знайте - по некоторым замечаниям хоть и имеется у меня личное мнение, мне действительно интересно узнать мнение со стороны. Ой-ой, по поводу знакомства в "тайном" месте... это Вы меня отрецензировали?? )) Спасибо, теперь буду знать ))))
Есть и личные мотивы для написания этой работы. Я столкнулась со всякими проблемами при переезде из одной страны в другую, мифами, надуманными историями о "менталитете", даже получила так называемый "культурный шок", после чего и сделала вывод о жизни в России и где-либо еще ))) Иммигрантов всегда глубоко задевает политика на родине... Думаю, и в этот раз меня задело.
Спасибо, Dalahan, я ценю Ваше мнение и Вашу работу здесь, как Критика. С уважением к Вам...

Dalahan : Катается от смеха Вам тоже спасибо за теплые слова и здесь и там, в "тайном месте". Улыбочка (где творческие натуры друг друга рецензируют Катается от смеха ) С уважением. Улыбочка
Нелегок критика удел.
Особенно, когда нет дел.
Цепляется тогда, пострел,
Ко всем, кого настич успел.


Julia Morris : Dalahan, господин Критик, я на Вас хоть в "тайном" месте "отрываться" буду Катается от смеха

Тень : Со стилем все ясно - Браво!!! пишу про него последний раз, если , конечно, Вы не опуститесь в будущем ниже заданной планки. Катается от смеха По содержанию. здесь видимо будут повторы (. Лось - просто хорош, волк - повествование "держит", а вот далее: явно, просто и не так элегантно-легко как первые два отрывка. Взяли и закруглились, причем резко. Не по плану))). Стоило напрячься и доделать. На мой взгляд, совсем не нужно прямых аналогий, итак понятно... Вывод: восемь (или девять) из десяти. Ковыряет пальчиком в ладошке (стиль очень Ковыряет пальчиком в ладошке )

Julia Morris : не дотянула до "десяти" видимо из-за нехватки воображения... Насколько хватило )) Сбит с толку
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Ср Авг 19, 2009 7:46 pm    Заголовок: Ответить с цитатой

Ну ладно, сейчас сменим тему произведений. Ни в каких местах Вы это еще не видели, я думаю...
------------------------------------------------------------------------------

Рассвет в пустыне.

Глубокая ночь накрыла город. Песок по-прежнему дышал жаром дня, и даже холодный ночной ветер, долетая сюда, превращался в еле шевелящего губами иссохшего старика. На раскаленном камне среди песков за стенами города сидел мужчина полного телосложения, с синими глазами и горящим огоньком в них, с каштановыми, не характерными для египтян, кудрями и властными, даже грубыми чертами лица. Он просидел так долгое время, погруженный в свои мысли, пока на небосводе не проступили первые лучи утреннего солнца. Затем, устало вздохнув, поднялся с камня и направился в сторону города. Рассвет, проступая сквозь пелену ночи, шел за ним следом.

Двое слуг, завидев господина, вошедшего в ворота города, почтительно склонились перед ним. Мужчина остановился у сводов огромного храма и, одно мгновение полюбовавшись его белоснежными стенами с замысловатой резьбой, направился было внутрь. Но в этот момент появился еще один человек и остановил его окликом:
– Эй, Осирис! Не пригласишь ли ты своего брата на завтрак вместо того, чтобы общаться на голодный желудок с богами в своем храме?
– Тифон? – остановившийся на пороге господин был явно удивлен встрече. – Я думал, ты занят выкорчевыванием финиковых пальм.
– А я думал, тебя нет в городе, – весело и бесцеремонно хлопая по плечу брата, проговорил подошедший Тифон.

Тот, кого назвали Осирисом, был явно смущен неожиданной встречей со своим братом. Но подчинился желанию Тифона и, так и не зайдя в храм, повлек его в сторону роскошного дворца, разместившегося рядом с храмом. Подойдя, Осирис вошел первым в свод дверей, которые открыли пред ним рабы. Тифон, что-то недовольно ворча про себя, последовал за ним. Братья прошли внутрь.
Мрамор немного сдерживал летний жар, и здесь можно было свободнее дышать. Они прошли в зал для трапез, вызвав переполох среди слуг и рабов. Последние испуганно поспешили заполнить стол яствами и поднесли братьям тазы для омовения. Вскоре огромный стол уже был заставлен всевозможными мясными блюдами и фруктами, а слуги выстроились вдоль стен с кувшинами в руках, готовые по малейшему едва уловимому знаку своего господина наполнить чаши вином.

– Значит, ты знаешь, что я уезжаю? – поинтересовался Осирис, садясь за стол.
– Да, об этом мне поведала твоя болтливая женушка, – ответил Тифон, потирая руки, – так... что тут у нас...
Какое-то время братья молча ели. Тифон уплетал все, до чего можно было дотянуться, запивая еду неразбавленным вином. Осирис с видом благородного вельможи задумчиво и медленно ел фрукты. Ему не хотелось есть. Этой ночью он плохо спал и сейчас чувствовал себя уставшим. Он смотрел на брата и думал, как было бы хорошо снова оказаться детьми. Учить Тифона охотиться и сбивать камнями финики...
«Тифон словно саранча сметает все на своем пути», – думал Осирис. – «Увидит цветок, обязательно сорвет, увидит камень – захочет подвинуть. Вот и сейчас он уничтожает ни в чем не повинную, мирно лежащую пищу...», – Осирис улыбнулся собственным мыслям.

Тифон, заметив улыбку брата, вопросительно уставился на него.
– Я вижу, ты веселишься. Интересно, чему?
– Послушай, Тифон, не тяжела ли для тебя работа в пустыне? – после недолгого молчания спросил Осирис.
– Ты шутишь?! Богам неведомы тяжбы. Вот только скука смертная, целыми днями наблюдать одни лишь пески и ветры...
– Ну, почему же. На прошлой неделе ты загнал в пустыню целый отряд рабов и заморил их жаждой.
– Брат, твоя доброта тебя погубит. Они были больны холерой. Я спас горожан от эпидемии.
– Твои методы слишком жестоки для людей, Тифон...
– Жестоки?! Ты сам себя хоть слышишь?! Я подарил им освобождение и покой! Я дал им верную смерть не от пыток и не от труда! Они умерли достойнее, чем умирают рабы!
– Да, возможно, ты прав. Но я говорю о других, которых ты тоже загнал в пустыню...
– Послушай, Осирис, мне неприятно, что ты лезешь в мои дела. Я поступаю так, как считаю нужным, и ты должен смириться с этим, как я мирюсь с тем, что ты властвуешь над людьми! – Тифон неожиданно одернул себя и замолчал. Повисло тяжелое молчание.

***

Весь день Осирис был мрачен. Решив еще немного вздремнуть, он расположился под навесом на широком ложе, застеленном мягким ковром. И ему приснился сон, будто Нил разлился по всей округе и затопил пустыню. И Осирис не смог иссушить его воды, потому что лучи солнца были холодными, как могильный ветер. Тогда он призвал на помощь свою жену Исиду, и она накрыла Нил колосьями ржи и ячменя. Но воды его продолжали бежать, прорываясь сквозь тысячи сплетенных веток. Тогда Исида позвала их сына Гора. Гор сплел из нитей восходящего солнца прозрачное шелковое покрывало и набросил его на реку. И река иссохла по краям и потекла бурлящим потоком по руслу.

Осирис открыл глаза. Вечер, не спеша, подбирался к городу. Странный сон. «Неужели, ты стареешь, бог Осирис? Начинаешь беспричинно нервничать и тихо бубнить себе под нос. Наверно, нечто человеческое все же свойственно тебе. То, что неведомо другим богам. То, что тебя так мучает и то, что никогда тебя не оставит. Все же, ты бог лишь временный, бог до той поры, пока в тебе нуждаются люди. И как только они забудут о тебе – ты умрешь. Ты бог тех, кто уже сам стоит на пороге смерти, бог жалких забытых стариков, взывающих к тебе на закате, тянущих к небу дряхлые руки и смотрящие вокруг переполненными жизнью глазами... Что ты знаешь, Осирис, о тех, кого ведешь по коридору смерти? Что ты знаешь о тех, кого ты оставляешь жить? И, может, этот дряхлый старик, руку которого ты сейчас сжимаешь, сделал бы еще больше, чем тот юноша, стоящий у гроба и оплакивающий отца? Но ты не можешь вернуть к жизни увядший цветок. Даже богам не подвластно время...».

***

На следующее утро, когда Осирис еще дремал, не ожидая никого в столь ранний час, на пороге его храма появился Тифон. Поднявшись, Осирис прошел с братом на лоджию, где удобно расположился на тафте и, находясь еще во власти дремы, сквозь полуопущенные ресницы смотрел на гостя. Восходящее солнце слегка касалось окраин города, и в этой утренней тишине было что-то печальное, будто солнце не приветствовало своего хозяина, а прощалось с ним. Как будто это даже не солнце было, а его отражение в холодной голубой выси неба.

Какое-то время братья молчали. Потом Тифон сказал:
– Осирис, я иногда говорю то, чего говорить не следует...
– Да, в этом ты прав, Тифон, – как можно равнодушнее согласился тот.
– Но ты ведь простишь своего брата... опять? Ты сейчас злишься за то, что я был груб прошлым вечером. Но я хочу жить с тобой в мире. Мы ведь едины, как песок и ветер, как пустыня и Нил, как солнце и луна. И когда боги могут договориться между собой, стихии на земле покорны, словно мягкое масло в руках. Вступив на путь вражды, на землю проливается дождь, смывающий все на своем пути, и гнев громом спускается с небес. Поверь, ты нужен мне, как и я тебе, Осирис. Земля иссохла под палящим солнцем Египта, и народ, которого ты так любишь, измучен. Они молят об урожае и спасении скота. Приняв их дары и внимая их молитвам, вечером я устраиваю пир, после которого на землю прольется урожайный дождь. На пир этот приглашены только мужчины, ведь я даю его в честь тебя, в честь примирения братьев. Поэтому я жду тебя с первой звездой в своем храме. И если ты придешь – это будет знаком нашего примирения и нашей дружбы, Осирис.

***

Тифон молча шел по улице. Нужно было сходить в гробницу, чтобы проверить, как идут дела. Воздух в гробнице душил, но рабы, трудящиеся там, уже привыкли к жаре и вечной жажде. Они брали обожженными руками горячие камни, волокли сюда листья пальмы, приносили песок и воду Нила. Работа шла от рассвета до заката. Затем на смену одним приходили другие и продолжали трудиться ночью.
Тифон позвал главного надсмотрщика. Тот склонился перед ним.
– Все уже почти готово, мой повелитель... – начал надсмотрщик.
– Мне нужно чтобы гроб был готов к сегодняшнему вечеру, – приказал Тифон.
Надсмотрщик хотел было возразить, но повелитель так на него посмотрел, что тот передумал и покорно склоняясь, кивнул в знак согласия.

Тифон вышел из гробницы. Солнце вошло в зенит. Со всех сторон его обступило молчаливое море пустыни, неподвижными волнами замер в ее песках ветер. Тифон медленно пошел вперед, сняв сандалии, и под его ногами мелкими горящими зернами плавилась земля.
«Прошлой ночью звезды сошлись крестом. Это знамение твоей славы, Тифон, знамение твой власти. С последними лучами заходящего солнца закончится царствование Осириса. С наступлением темноты, ты, Тифон, будешь единым властелином над живыми и мертвыми. Осирис, бедный Осирис, еще не знает, что над ним уже занесен меч расплаты. Но судьба исправит свою ошибку, пусть и такой ценой – ценой смерти. Бог Солнца падет пред мраком Смерти. Не это ли есть великое избавление от возложенной на него ноши? Не это ли есть справедливое наказание за безграничную власть? Не ты ли падешь следующим, Тифон?..» – думал он, ступая по раскаленному песку.

«Завтра пальмовые ветви, принесенные людьми в твой храм, Осирис, обратятся в могильных червей. Фрукты выползут из корзин ядовитыми змеями, а вино потечет алой кровью. Тогда люди в страхе выбегут их храмов, сожгут их и будут обходить места, где возвышались эти храмы, как места прОклятые. Люди прогонят тебя из своих домов, разбивая вдребезги твои лики. А грифы вскружатся над твоими статуями и выклюют их каменные глаза. И не будет более в твоих руках ни Ключа Нила, ни Кнута Власти. И тьма накроет тебя крыльями ворона, а рот наполнится свинцом. И ты захочешь кричать, но безмолвие сожмет твои скулы, захочешь подняться, но гробовые стены обступят твое тело. И могильный воздух разорвет твои внутренности на части, а кровь твою будет пить гробовая кобра. Но ты еще будешь жить и чувствовать, как она пьет ее всю, до последней капли. А потом Вечность поглотит тебя всего, без остатка и развеет твое дыхание по пустыне. И твой крик, сдавленный ледяными руками, навечно застынет в неподвижных песках Египта...».

***

В разгар праздника, когда гости были уже изрядно пьяны, а слуги на ходу доедали из царских блюд, Ночь обходила свои владения и, заглядывая в окна домов, неслышной поступью шла среди гробниц. Тифон с каждой минутой становился все молчаливее. Осирис наоборот: болтал без умолку, подзадоривая гостей, по-дружески хлопая рядом сидящего по плечу. Вино приятно дурманило и кружило голову – несомненно, ведь это напиток богов, напиток жизни.
– Тифон, выпей со мной! А завтра я напущу на себя грозный вид и буду по-братски учить тебя мудрости. А, Тифон?.. Разве вино уже закончилось, что ты так поник? – смеясь и неуклюже обнимая брата, сказал Осирис.
Тифон улыбнулся как-то нервно-измученно, и если бы разум не был затуманен, Осирис уловил бы эту неожиданную перемену.

«Завтра учить мудрости буду я. Да, я, Тифон – бог жизни и смерти. Люди зовут тебя милосердным, но скоро они узнают, что у милосердия смертельные корни, корни раболепства и преклонения. Это твое проклятие, Осирис, мой бедный Осирис», – проносилось в голове Тифона. – « Сейчас ты похож на неуклюжего толстого медведя, возомнившего себя царем из-за грузности и силы. Но силы расточительной и бессмысленной. Силы, которую ты проявляешь, но никогда не применишь...».
Тифон встал и что-то сказал подошедшему слуге. Через минуту дверь распахнулась, и в зал внесли огромных размеров гроб из золота, с рубинами вдоль гробовой крышки и россыпью сверкающих бриллиантов. Поставив его перед гостями, слуги сняли крышку, и взору открылась внутренняя его отделка из красного бархата, обрамленная по краям волнами золотых нитей. Гости замерли, казалось, весь прошлый блеск теперь померк или слился в середину зала и загорелся пылающим драгоценным огнем.

Тифон выжидающе смотрел на Осириса. Осирис был по-детски удивлен и одобрительно улыбался брату.
– Я вижу, дорогие гости, вам нравится это величайшее творение моих мастеров? Они трудились, не покладая рук. Я подарю его одному из вас, – по залу прошелся восторженный гул. – Но... только тому из вас, кому будет он впору. Итак, сегодня на пир зашла сама богиня Судьба и принесла вам подарок в виде последнего пристанища жизни, которое каждый великий начинает творить, взойдя на трон. Каждый великий с начала и до конца жизни собирает по крупицам свой храм Вечной Жизни. Храм нерушимый, храм который уйдет с ним в бесконечность. А потому я сделал его из всего лучшего материала, который есть на земле и на небе. Ну, же, братья, кто желает обладать этим чудом?

Пьяные, одурманенные вином, счастливые и беззаботные гости толпились у гроба, влезая в него и справа, и слева, садясь, подгибая ноги или пытаясь вытянуть их, чтобы достать от края до края. Но гроб был либо слишком мал, либо слишком велик. И тогда в него лег Осирис. Он был впору – словно сделан по меркам. Осирис лежал в гробу, смотрел на брата и, довольно улыбаясь, кивал присутствующим, обступивших его со всех сторон.
– Я победил! Смотрите, я победил! – прокричал Осирис.
Тифон склонился к лицу брата и еле слышно произнес: «Нет, это я победил».

Лица окружавших его гостей заметно напряглись, присутствующие переглянулись, будто хранили какую-то общую тайну, и мгновение спустя Тифон закрыл крышку гроба. Осириса поглотил мрак. Он лежал, еще не понимая, что происходит; еще не сошла с его лица беззаботная хмельная улыбка, а с другой стороны, его брат Тифон заливал гроб свинцом. И горячий металл тек по крышке, медленно, но верно спускаясь вниз, намертво скрепляя две его части и навеки сжимая цепкие руки.
Осирис толкнул крышку, но она не поддавалась.
– Тифон... – тихо позвал он, – это твоя новая забава?..
Он слышал, как что–то тяжелое падает на крышку гроба и растекается по нему. Неожиданно сознание донесло – это конец.
– Тифон! – закричал Осирис, и гром его голоса разнесся по пустыне.

«За что, Тифон? За что, брат мой? Я любил тебя так, как не любил никто, брат мой... О, боги, разве я не справедливо властвовал, за что вы наказываете меня? Исида... Исида, жена моя, помоги мне, дай мне сил, Исида! Пусть сердце твое ведет тебя ко мне, Исида, иди на голос мой, услышь меня...»

Исида, спавшая под навесом, неожиданно проснулась, почувствовав щемящую боль в сердце. И голоса, огромное множество голосов звали ее. «Пошли нам благословение, мать земли», «Прими наши дары, Исида», «Чем разгневал тебя несчастный жрец храма твоего, богиня?». Исида посмотрела на луну, нависшую над ней, и увидела на ее поверхности отражение земной жизни. Там, на земле, поля с рожью были охвачены огнем, ячмень покрылся плесенью и издавал неприятный запах гниющего человеческого тела.
Исида почувствовала, как ее дыхание слабеет, а глаза заволакивает темнота. Она услышала голос своего мужа, который звал ее, и пыталась разобрать, что он говорит, но тысячи людских голосов заглушали его. Исида поднялась, вышла на лоджию и увидела, что небо уже очистилось для рассвета, но луна все не уходит. Тьма не пускала солнце, и ни один его лучик не пробивался наружу. И богиня поняла, что с Осирисом случилась беда.

Потом на небо взошло ярко-красное солнце, словно наступил закат. Исида не в силах справиться с болью в сердце опустилась на колени. Голоса людей слышались все отдаленнее, но среди них не было голоса Осириса. Небо залилось красным пламенем, и на руки богини падали красные капли дождя. На своих губах она почувствовала соленую горячую кровь. Капли растекались по лицу, плечам, стекали вниз. Это была кровь Осириса. Исида поняла – ее муж мертв.
Она молча поднялась с колен, прошла в комнату, достала из сундука черную вуаль, спадающую до самого пола, и покрыла ею голову. Ее лицо было скрыто за черной материей, но даже сейчас отчетливо вырисовывались ее мертвенно-бледные щеки и ледяные безжизненные глаза.

Она вышла из храма, прошла по улицам города и открыла ворота. Небо окрасилось в темно-бордовый цвет застывшей крови. Богиня шла вперед по мокрому холодному песку; ноги ее утопали в грязи, но она не чувствовала ни холода, ни ветра. Она подошла к берегу Нила. Воды его смешались с кровавым дождем, и теперь Нил был нежно-розового цвета. Исида пошла вдоль берега, чувствуя, что сердце ведет ее туда, где находится ее муж.
Она шла долго, и если бы солнце смогло пробиться сквозь серый небесный туман, то сейчас оно находилось бы в зените. Чуть впереди Исида заметила прибившийся к берегу гроб. Она подошла ближе и опустилась на колени. Гроб был сверху залит свинцом, сквозь который пробивался блеск драгоценных камней.

Богиня попыталась открыть крышку, но та не поддавалась. Исида сплела из колосьев ржи и ячменя веревку, но веревка не выдержала и порвалась. Тогда богиня призвала на помощь своего сына. Гор услышал и пришел из города на ее голос, ступая по долине Нила. Сильными руками он вытянул из неба тонкую нить. Нить была черная, но он тянул ее дальше и дальше и, наконец, небесная нить стала светлеть и покрылась золотом. На небе взошло утреннее солнце, тьма рассеялась. Сын обмотал нитью гроб со всех сторон, наподобие кокона. И свинец начал таять. Гор с усилием открыл крышку.

В гробу лежал Осирис. Красный бархат внутри был ободран до дерева. На его руках бардовыми лентами запеклась кровь. Осирис был бледен и, казалось, что он никогда не жил, не дышал, глаза его никогда не открывались, словно он всегда был неподвижным, мертвым, с искаженным от ужаса лицом, как безжизненная статуя.
Исида приподняла тело мужа и обняла его. Ее крик, неживотный, нечеловеческий крик разнесся по округе. И боги на небесах содрогнулись, услышав его, а люди на земле упали на колени от ужаса и стали в страхе молиться. Пошатнулись храмы и дома, и ветер в пустыне завыл дикой гиеной.

***

Гор стоял перед Тифоном молчаливый, недвижимый, с пламенем в глазах, прожигающим насквозь. Тифон сидел на троне из золота и красного бархата и слегка улыбался дерзкой улыбкой, улыбкой победителя.
– Теперь я твой бог, – сказал Тифон, – преклонись перед своим богом.
Гор неподвижно стоял.
Тифон выждал какое-то время, но Гор не шевелился.
– Что ж, я научу тебя чтить своего повелителя. И чем больше ты будешь упорствовать, тем скорее последуешь за своим отцом!
Гор словно очнулся от этих слов. Его глаза налились ненавистью и ядом. Теперь у него была только одна цель, теперь он желал только одного – мести. Мстить за отца, за мать, за себя. Лучше умереть, умереть, но не склониться!

***

С наступлением ночи, Гор пробрался в покои к Тифону. Тот спал. Приблизившись к спящему, Гор какое-то время молча стоял, а в голове проносились мысли:
«Убей его, Гор, убей его! Разве не этого ты хотел? Вот сейчас занеси над ним нож! Расплата настанет быстрее, чем он думал, убей его!»
Но Гор стоял в нерешительности. Совладав с чувством ненависти, он отошел чуть в сторону от ложа, чтобы не поддаться порыву кровавой мести.
«Нет, это слишком мягкое наказание для тебя, Тифон. Я лишу тебя того, что тебе дороже всего на свете, я лишу тебя смысла жить. И ты будешь молить о смерти, Тифон!»
Гор подошел к окну. Увидев на ночном небе полную луну, он прошептал:
– Исида, помоги мне!
Гор протянул руку в сторону луны, и лунный свет коснулся его ладони холодным сверкающим лучом. Гор подождал, пока луч спустится к нему с неба, и сжал его в кулаке. Затем подошел к спящему Тифону. Открыв ладонь, он пустил луч на грудь Тифона, под белой рубашкой которого засверкал Ключ Нила. Дождавшись, пока лунный свет уляжется в Ключе, Гор, не спеша, вышел из комнаты.

***

Тифон сквозь сон почувствовал, как что-то очень холодное лежит у него на груди. Он нащупал в темноте Ключ Нила и, убедившись, что тот на месте, заснул. Ему снилось, будто его грудь обгладывают черви, а руки заледенели от боли. Он видел, как черви, проедают его кожу, залезая внутрь. Он пытался стряхнуть или раздавить их, но тех становилось все больше. Тифон ощущал, как холодные скользкие тела ползают внутри него, добираются до костей, высасывают из них сок; поедают сухожилия и обвивают своими тельцами вены, сдавливая их мертвой хваткой так, что те набухают и лопаются. Венозная кровь, пытаясь пробиться наружу, рвет кожу на руках и бьет фонтаном, боль сковывает движения. Тифон пытается остановить кровь ледяными неподвижными пальцами, но руки не слушаются его, лишь растирая по телу алую густую кровь.

Тифон закричал и проснулся. Открыв глаза, он сел на ложе, спустил ноги на мягкий ковер и увидел, как алая плоска крови стекает вниз. Его взгляд упал на грудь. В страхе он сполз с кровати, хватаясь за простыни, и те тут же побагровели. Из его носа и рта текла кровь, он стал выплевывать ее, чтобы не захлебнуться, стащил с рядом стоящего стола скатерть и вытер губы. Тифон почувствовал, как в его груди что-то зашевелилось, словно улей, словно сотни скользких червей...
Нет, это был не сон. Он не спит, его едят черви! Тифон попытался что-то сказать, позвать на помощь, но кровь хлестала в горле, не давая дышать, и он лишь безмолвно шевелил губами. В отчаянии он сорвал с груди Ключ Нила и бросил его на пол.
«Осирис, возьми свой Ключ! Только оставь меня, Осирис!»

Ключ Нила стал плавиться, как плавится горячий металл. Он растекся по полу, теряя прежние очертания и превращаясь в вязкую жидкость; затем стекает вниз по лестнице потоком горящей лавы, пробираясь в самые отдаленные уголки, расстилается ровным ковром из золотых нитей по всем комнатам храма Тифона. Затем застывшая лава распалась на тысячи мелких крупинок и огромной песчаной волной потекла по садам и храмам Тифона, сметая все на своем пути.

***

Тифон, уставший, обессиливший и бледный, словно вымученный долгой болезнью, бредет по пустыне. Пески окружают его со всех сторон, и ветер, догоняя его, бросает в лицо горсть сухого колючего песка. Он закрывает глаза, но песок прилипает к их влажной оболочке и режет веки словно ножами. Тифон кричит от боли и падает на землю. Он протирает глаза руками, но вспотевшие от палящего солнца влажные руки еще больше добавляют острых крупинок.
Он везде ощущает этот скрипучий сухой песок – в горле, во рту, на зубах... Он видит вокруг себя только горы песка и палящее солнце. Он бредет без цели, без отдыха, не останавливаясь, падая от смертельной усталости. Он идет вперед, ни в силах ничего сказать, ни в силах остановиться, словно какая-то неведомая рука гонит его вперед.

Только ночью, когда за горизонтом скрывается последний луч солнца, Тифон падает на землю и тяжело дышит. Он долго переводит дыхание и лежит посреди пустыни. Ночной ветер приносит желанную прохладу, когда казалось, что еще немного, и он умрет под палящим солнцем пустыни. Но как только его дыхание становится равномерным, над пустыней всходят первые лучи солнца. И Тифон снова поднимается и идет вперед. Идет, не в силах больше жить, не в силах умереть.
«Прошу тебя, пошли мне смерть!» – молит он. – «Мое сердце сгорело от солнца, а кровь иссушена до конца; мои руки стали, как две сломанные ветки дерева; ноги стерты до костей и на стопах нет больше кожи. А внутри все иссохло до последней капли влаги... Осирис, сжалься надо мной...»

Но Тифону отвечали скрипучим шорохом только песок и ветер. Тифон слышал их режущий слух голос, и ему казалось, что он слышит, как черви внутри поедают его...
Тифон веками блуждал в безмолвии и одиночестве – в Вечности, поглотившей его всего, без остатка. И дыхание его, еле ощутимое дыхание умирающего бога, разнеслось по пустыне. А его крик, последний предсмертный крик, сдавленный ледяными руками, навечно застыл в неподвижных песках Египта...

6 декабря 2006г (редакция от 21.08.09)
---------------------------------------------------------------------------

Dalahan : Вот-вот! Браво-браво! Браво!!! Это как раз то, что лично мне по вкусу. Не знаю, как другим, но мне Вы угодили. Спасибо. Улыбочка Есть небольшие корявости в изложении. Мой долг их заметить. Так, например, в самом начале глубокая ночь слишком уж быстро и незаметно стала переходить в рассвет. Надо было более четко прорисовать тот факт, что человек не просто присел на камушек перекурить ( Улыбочка ), а фактически провел за стенами города целую ночь. В раздумьях полагаю. Вы же это опустили. В результате как-то сразу сюжет стал "рваться".
Начальный диалог братьев: "— Эй, Осирис! Идешь завтракать не пригласив брата? — спросил подошедший.
— Тифон, я думал ты занят выкорчевыванием финиковых пальм, — отозвался господин." -- Мизансцена описана так, что не сразу понимаешь: кто есть кто. Кто "подошедший", кто господин, кто слуга, кто кому брат. "Пошатнулись храмы и дома, и ветер в пустыне завыл диким койотом." -- Не буду настаивать (может я не прав Улыбочка ) но, по-моему, койоты обитают только в Америке. В Африке есть гиены и дикие африканские собаки (они, кажись к койотам прямого отношения не имеют).
Есть и другие "корявости" в изложении. Это все мелочи. В целом рассказ сильный, завораживающий, захватывающий. Но Вы все же обратите на них внимание. Может еще и сами чего найдете, чего другие не заметят. Эти "корявости" могут иному читателю портить впечатление от работы. И даже вообще отбить охоту дочитывать произвелдение до конца.
Еще раз спасибо (лично от меня Улыбочка ) за интересную работу.


Julia Morris : "Надо было более четко прорисовать тот факт, что человек не просто присел на камушек перекурить" -- Катается от смеха Действительно, часть выпала, подредактирую.
Далее диалог... Ухх... буду думать, как переделать. А мне казалось, все в порядке. Я себе в голове прорисовала, кто что говорит. Вы не читаете моих мыслей?? хе-хе, шучу. Ха! Хи-хи Исправлю.
Про койотов я не знала... Мне просто слово "койот" понравилось, вот и засунула их в Египет. "Ветер завыл дикой африканской собакой" - это слишком Катается от смеха Заменю на гиену.
Видимо, по мелочам мне не хватило знаний Грустно и стыдно Доберусь до текста и отредактирую обязательно, перечитаю еще раз...
Dalahan, я Вам очень признательна! Ну чтобы я без Вас делала? Так бы и жили у меня койоты в Африке.... Спасибо критику за оперативную и конструктивную критику Браво!!!

Dalahan : Ну, Вы меня рассмущали! Ковыряет пальчиком в ладошке Эдак, я, пожалуй, возгоржусь своей значимостью Ха! Хи-хи
Гиена подходит. Она как раз громко воет. И, говорят, очень страшно. Что до сцены с братьями у храма, то в ней присутствует еще одна, извините, фигня. Осирис заходит в храм, а его брат спрашивает его: "- ... Идешь завтракать не пригласив брата? ..." -- По-моему храм это не пицерия, куда завтракать ходят ( Катается от смеха ) Там дальше по тексту у Вас следует: "... Они прошли наверх в обеденный зал. Там было уже все готово: ..."
Давайте мы все-таки как-то разделим храм с обеденным залом пространственно. А то придется еще бильярдную и сауну в подвале мастырить ( Ковыряет пальчиком в ладошке Ха! Хи-хи) Давайте переделаем сцену таким образом, чтобы первичный диалог происходил на пороге храма, а вот уже разговор братьев за трапезой в ином помещении. Жилом. Может быть, при храме. Но только не в нем самом. Улыбочка

...Мужчина остановился у сводов огромного храма и, одно мгновение полюбовавшись его белоснежными стенами с замысловатой резьбой, направился было внутрь. Но в этот момент появился еще один человек и остановил его окликом:
— Эй, Осирис! Не пригласишь ли ты своего брата на завтрак вместо того, чтобы общаться на голодный желудок с богами в своем храме?
— Тифон? - остановившийся на пороге господин был явно удивлен встрече, - Я думал ты занят выкорчевыванием финиковых пальм.
— А я думал, тебя нет в городе, — весело и бесцеремонно хлопая по плечу брата, проговорил подошедший Тифон.
Тот, кого назвали Осирисом, был явно смущен от неожиданной встречи со своим братом. Но подчинился желанию Тифона и, так и не зайдя в храм, повлек его в сторону раскошного дворца, разместившегося рядом с храмом.
Подойдя, Осириус вошел первым в свод дверей, которые открыли пред ним рабы. Тифон, что-то недовольно ворча про себя, последовал за ним. Братья прошли внутрь. ...

Например, такой вариант. Если Вы не против. Можете его творчески переделать по-своему. Улыбочка
Да, вот еще:
"... Они прошли наверх в обеденный зал. Там было уже все готово: ..." -- Давайте заменим термин обеденный зал на что-то другое: "Трапезный зал", "зал для трапез" (или как там подобное у египтян называлось? Улыбочка ). Но только не "обеденный зал"
... Они прошли в зал для трапез, вызвав переполох среди слуг и рабов. Последние испуганно поспешили заполнить стол яствами и поднесли братьям тазы для омовения. Вскоре огромный стол уже был заставлен всевозможными мясными блюдами и фруктами, а с кувшинами у стен разместились слуги, готовые по малейшему едва уловимому знаку своего господина наполнить его и гостя чаши вином.


Julia Morris : Dalahan, Честные глазки Спасибо за Ваши труды! Вы очень нужный человек... Намекает на...

Dalahan : Завсегда готовы чем можем пособить хорошему человеку !!! Улыбочка (Была бы от того польза только бы Улыбочка )

Smoky : Тааак-с... ну, я тоже влезла с редакцией после вас обоих. Причем основательной.
Опять та же бЯда -- в каждом предложении по имени героя Намекает на... И еще один немаловажный момент -- перескакивание с одного времени на другое -- то Вы говорите в прошедшем, то вдруг в настоящем. Это сильно сбивает. Свою нью-редакцию я выкладываю поверх старого текста -- зачем его тут оставлять, если уже целые толпы народа потрудились над его изменением Намекает на...
Что до самого произведения, то такого щенячьего восторга, как у Критика, оно у меня не вызвало. Весьма необычная интерпретация жизнеописания великих богов Египта. И весьма оригинальная, сдобренная кровавыми реками и живодерно-заживо-жующими червячками. Просто книжка для чтения перед едой ! Катается от смеха Но сама идея оригинальна. Я несколько интересовалась Египтом (правда в богах продолжаю путаться -- там сам черт не разберет, кто кому как и когда прибил). Но Ваш вариант меня поразил. очень даже имеет право на существование. А если учесть, что все сказания про ЙИхних богов -- те же сказки, то можно вполне считать, что Вы ничего не выдумали, а всего лишь рассказали одну из версий.
Давайте дальше, что у Вас там припрятано в закромах ?! Само коварство


Julia Morris : Smoky, с именем - катастрофа! фантазия на обзывания - не работает ((( Кстати, а смена времени - в прошедшем, потом в настоящем - мне кажется, что это создает особое впечатление, как при смене кадра в фильмах ужасах... Тут картинка из настоящего вдруг в конце, что он сейчас вот бредет по пустыне. А тогда - было далекое -далекое прошлое. Нет?... Хм... Что-то я прогадала с этим, видимо. Жующих червячков не обижать!!! Катается от смеха Приятного аппетита! Катается от смеха Я когда писала, мне почему-то виделись черви, мумии, кровавые реки... Мож от фильма "Мумия", знаете такой был...
Ах, какая прелесть! Все лучше и лучше! Нет, правда, от каждого по предложению (с миру по нитке), а текст преобразился, благодарствуйте, Хозяйка!

Кстати, если кому интересно, выложу коротко миф, с которого все эти жующие червячки и выползли:
"Осирис – главный бог Египта, заходящего солнца, основал общественную жизнь, дал людям законы, орудия труда, отождествление добра. Также чинил суд над умершими проводил в загробный мир, боролся против попадания души в ад, искупая вместе с умершим его грехи.
Исида – сестра и супруга Осириса, первая дала людям рожь и ячмень. Олицетворение небесного пространства, на котором движется дневное солнце.
Гор – сын Исиды и Осириса, занимался тем, что и Исида. Олицетворение восходящего солнца.
Тифон – брат Осириса, олицетворяет бесплодность пустыни. Отождествление зла.
Ключ Нила — своеобразный крест с ушком наверху, отличительный признак всех египетских богов.

Миф: Когда над Египтом заходит солнце, оно наливается кровью Осириса, тк. Осирис был убит своим братом Тифоном. После захода солнца наступает царствование Тифона (ночь), но Тифон царствует не вечно, потому что Гор мстит за отца, лишая его власти над людьми, тогда наступает царствование Гора (рассвет), плавно переходящий в день – царствование Исиды. Затем наступает царсвование Осириса. Но тк. Осирис умер, поэтому он царствует из мира умерших и на земле солнце заливается его кровью". Это вкратце. Примерно так."

Smoky : "в общем все умерли..." Я в шоке Ха! Хи-хи Про время. Там немного не так. У Вас весь текст шел в прошедшем времени -- "он пришел, он поднялся" и т.д. и вдруг одна часть -- "он падает, вытирает..." Меня это сразу выбило при чтении. А дальше опять пошло в прошедшем времени.

Julia Morris : Smoky, а мне нравится смена кадров... Может к концу чтения уже кто-то засыпал, а тут вот вам, выбивает Улыбочка Но если серьезно, я уже не знаю, может это в моем сознании все в порядке, а такая смена времени сбивает Сбит с толку Не знаю вот теперь, посеяли сомнения...

Smoky : Сомневаться -- право Автора. Но я все уже исправила Намекает на...

Тень : Видимо,я читаю уже отредактированную версию))) Между прочим, люблю "Создания света, создания тьмы" Р. Желязны. Роман на эту же тему.
Что сказать по произведению)))) Нормальная версия. естами интересно, местами не очень. Думаю, что полу-апогей со смертью Озириса слишком прост. Представляется неудавшейся попытка показать Тифона более деятельным чем Озириса. Такой слабовольный Озирис не дожил бы до заговора. Его бы и без Тифона кто-нибудь сожрал ранее)). На мой взгляд это несоответствие. Интрига заговора должна быть глубже и изощреннее. Тем более, что как становится понятно, в нем участвовала куча народу. В этом случае, даже если и Озирис такой какой описан, то сынок-то у него не подкачал)) И давно бы Тифону голову открутил)).
А несоответствие номер два, такая простая спецоперация может удасться только с простыми нравами и здесь все тогда ок. Люди спростыми нравами и боги такие же, но, прошу заметить, задуманные Гором мучения через которые прошел Тифон говорят нам об ОЧЕНь изощренном сознании, которое их родило. Отдельно, червячки хороши. Но вместе с гробом - не сходится) Семь из десяти (максимум восемь) Ковыряет пальчиком в ладошке


Julia Morris : Про Осириса. Ну не знаю, не знаю... Мне так кажется, что в Вшем воображении совершенно другой сюжет - Тифон и не должен быть совсем деятельным. Он и по мифу пассивный персонаж - дали ему пустыню, там и тоскует себе. Единственное, на что его хватило - на сильную зависть из-за которой собственно, и погиб Осирис. Разве Тифон деятель? В моем представлении - нет. Дали бы ему весь мир во владения, он бы за ним не следил, а сидел бы только на троне и самолюбие тешил.
Нет изощренной интриги заговора - здесь Вы правы. Можно было раскрыть, причем были предпосылки, но как-то у меня не пошло. Нужно больше продумывать некоторые аспекты, я учту. И почему червячки с гробом не сходятся?? Египетские гробы не закапывались в земле, но червячков в Египте и других гадостей хватает даже в жилых помещениях.

Dalahan : "Интрига заговора должна быть глубже и изощреннее.", "А несоответствие номер два, такая простая спецоперация может удасться только с простыми нравами" -- Нет-нет. Не могу удержаться, что бы категорически не возразить Вам, господин Тень. Когда мы обращаемся к древнему мифологическому эпосу (к тому же греко-античному) то видим там там все именно такое, как и в представленной здесь работе. Сочетание упрощенных мотивов и примитивность интриг с гипертрофированной изощренностью сознания рисуемых богов и человеческих героев. Это норма для всего античого и прото-античного творчества. В этом смысле работа Джулии очень даже соответствует духу и стилю древного мифо-эпоса. Если Автор перепишет работу с учетом Ваших рекомендаций, господин Тень, то мы получим получим осовремененный пасквиль на древние мифы. Это мое мнение. Прошу простить. Ковыряет пальчиком в ладошке Улыбочка

Тень : " гипертрофированной изощренностью сознания рисуемых богов и человеческих героев" -- Так и я о том говорю). Либо боги простые, либо изощренные. А в произведении ни два ни полтора)))

Dalahan : Боги изощренные в своих фантазиях. В частности в придумывании разных пыток, методов отмщения и наказания. Но они же при этом крайне примитивны в своих мотивациях и просты как трактористы в интригах. Там все плоско и прямолинейно. Боги легко обманываются друг другом и меняют свои отношения друг с другом до противоположностей, как мы бумажные салфетки. Именно такое лично у меня сложилось впечатление от знакомства с древними мифами. И когда я читал "Рассвет в пустыне", то не заметил большой разницы данно работы от мифов и преданий древости. Этим мне работа показалась весьма ценной. И я бы не хотел что бы Автор изменил манеру написания подобных вещей в будущем, если им планируется писать подобные вещи в будущем. Опять повторюсь, что это лишь мое мнение. Улыбочка

Тень : Ладно - ладно, в конце-концов, Вы у нас Критик, а я полы подметаю Катается от смеха Почитываю, иногда, только что-нибудь Ковыряет пальчиком в ладошке и тянет высказаться Ковыряет пальчиком в ладошке
P.S. Честные глазки Видимо, я давно читал мифы)))) и такой изощренности не помню, а насчет простоты трактористов, одна история Прометея, который всех сдавал направо и налево и все оставался на верхушке, чего стоит, а снесло его оттуда, только после остросюжетных планов. Причем замечу срубленных на корню, т.е. и конртазведка, при простоте нравов, работала дай бог))) Но, я умолкаю Ковыряет пальчиком в ладошке Практически ангел Прошу не считать P.S. продолжением беседы, а рассматривать только как бурчание под нос. Растворяяяюсь Практически ангел
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Пт Авг 21, 2009 4:29 am    Заголовок: Ответить с цитатой

Две королевы.

Елизавета прошла по коридору из слуг и придворных. За ней проследовали ее фрейлины.
- Этот старый пень снова здесь, - сказала шепотом королева одной из фрейлин, - приковылял выпрашивать у меня деньги на очередную никому ненужную, кроме него самого, экспедицию.
И королева кивнула лорду Бельсскому, который, завидев взгляд королевы, признательно склонился до самого пола.
Елизавета взошла на трон и, окинув взглядом присутствующих, села на самый его край, давая понять всем, что она не намерена долго выслушивать их просьбы.
- Лорд Веллингтон! – сообщил придворный слуга, когда на середину зала вышел толстый, низкорослый человек.
Он поклонился королеве, и чем дольше он кланялся, тем лучше Елизавета понимала, что лорд очень хочет получить то, о чем собирается просить.
Наконец, лорд выпрямил спину, поправил титульную ленту на своей груди и приготовился говорить.
- А я уж было начала привыкать к тому, что Веллингтон все время в загнутом положении, - сказала королева старшей фрейлине, которая стояла у нее за спиной. Фрейлина негромко откашлялась, чтобы подавить смех.
- Ваше величество, - начал лорд, - ваша красота сравнима только с вашей милостью…
- К делу, - перебила его королева, - все это я уже слышала.
Лорд Веллингтон поклонился еще раз.
А его женушка жалуется, что у старого лорда радикулит, подумала королева. Надо же, как он быстро излечивается от спинной боли, стоя передо мной!
- Ваше величество! я пришел просить Вас… - лорд замялся и ища поддержки, посмотрел на Елизавету.
- Ну же, не стесняйтесь, - подбодрила его королева, - не вы один пришли сюда просить…
- Наша королева! Елизавета! – сказал громко лорд и это придало ему уверенности, - Мы все знаем, в каком положении находится Англия. Каждый час, каждую минуту люди со страхом смотрят в сторону океана: нет ли там испанских кораблей? Со стороны Испании до нас доносится запах бесчисленного множества костров, на которых горят невинные люди. Англия всегда была образцом справедливости, она защищала своих граждан от врагов и становилась пристанищем…
- В чем заключается Ваша просьба? – нетерпеливо спросила королева.
Настроение ее явно ухудшилось.
- Подпишите смертный приговор Марии Стюарт, которая предала свою королеву и свою страну!
Сказав это, лорд Веллингтон гордо вскинул голову и выпятил грудь, как будто готовился пасть смертью храбрых на поле боя. Елизавета грозно посмотрела на лорда и крепко сжала белый кружевной платок, который держала в руках.
Да как он смеет просить о таком! - подумала королева. Он, этот напыщенный петух, который должен не стоять тут распушив свой хвост, а лежать зажаренным на моем обеденном столе!
- Вы просите, чтобы я убила королеву Марию Стюарт? – спокойно спросила Елизавета, - ту, которая помазанница божья?...
- Она не королева! Она предала нас! – гневно сказал лорд. Затем, немного успокоившись, добавил, - Видно, Дьявол сделал ее королевой!
По залу прошелся испуганный шепот.
- Получается, что и я – дитя Дьявола, не так ли, милорд?
Елизавета наклонилась вперед, чтобы Веллингтон не смог увильнуть от ответа, не встретившись с ней глазами.
- Ваше величество… - сказал перепугано лорд, - Вы всегда были и будете нашей истинной королевой… Я ни минуты не усомнился в божественности Вашего рода и справедливости того, что именно Вы являетесь хранительницей английской короны…
- Отвечайте на вопрос, Веллингтон! Мария Стюарт должна умереть потому что она не истинная королева?... Кто еще так считает?...
И королева встала с места, чтобы окинуть присутствующих взглядом. Но придворные как по команде уставились в пол.
- Ваше Величество! – сказал лорд и преклонил одно колено, - Вы можете заключить меня в тюрьму, но я скажу; скажу то, в каком неведении находится Елизавета, потому что придворные льстецы скрывают от нее все, или потому, что королеву окружают одни трусы!
По залу прошелся возмущенный гул. Но королева не выдала своих эмоций.
- Чего же я не знаю? – спросила она более снисходительно, усаживаясь в кресло.
- Весь английский двор винит Марию Стюарт в том, что нас атакуют Испанцы! Именно она вела с ними тайную переписку из тюрьмы Святой Анны, где ее содержат. Об этих письмах, в которых заключенная дает Испанскому королю четкие указания наступать на Англию, известно любому присутствующему!
И лорд Веллингтон снова склонился перед королевой.
Елизавета резко поднялась с места и уверенно прошла на середину зала.
- Все?! Значит ты, -сказала королева, хватая за рукав первого попавшегося придворного, - и ты, - кивнула она другому, - Блеяли передо мной как овцы, выпрашивая милостыню, а потом шептались за моей спиной о том, какая я идиотка, что не вижу, что творится в моем королевстве?!... Вон! Все вон! – вскричала Елизавета и придворные попятились назад, наскоро кланяясь и отдавливая друг другу пятки, - Предатели! Меня окружают одни предатели!
Лорд Веллингтон затерялся в общей суматохе и, смываемый потоком придворных, оказался в дворцовом коридоре.

Было около полуночи и лорд Веллингтон уже собрался ложиться спать, когда в дверь постучали.
- Именем королевы, откройте!
На крики, выбежала жена лорда и, заслышав имя королевы, бросилась на шею мужу.
- Нет! Не открывай! Беги, прошу тебя, я их задержу!
Веллингтон попытался освободиться от нее, но она так крепко сжала руками его горло, что лорд чуть не задохнулся.
- Ты меня задушишь…- прохрипел он, - пусти!
Веллингтон оттолкнул жену и подошел к двери. Он отодвинул тяжелый железный засов и впустил в дом королевских гвардейцев.
В углу, закрыв лицо руками, рыдала жена лорда.
Гвардейцы протянули конверт с письмом Веллингтону. Он вскрыл его заледеневшими пальцами и тяжело дыша стал читать про себя:
«Милорд! Я была не в лучшем расположении духа сегодня утром. Поэтому, было бы лучше, если бы вы завтра отужинали со мной и обсудили очень важное для государства и всех нас дело. Думаю, Вы догадываетесь, о чем идет речь. Прошу Вас прийти одному, я бы хотела поговорить наедине. Маленькая просьба: не являйтесь к ужину по форме, это будет дружеская беседа.
Доброй ночи Вам и Вашей жене. Елизавета».
Внизу стояла личная королевкая печать и дата.
Лорд облегченно вздохнул. Когда гвардейцы ушли, он закрыл дверь и посмотрел на жену, которая непонимающе уставилась на мужа.
- Истеричка, - сказал ей Веллингтон и направился с письмом наверх, - у меня появилось неотложное дело, я лягу позже, - сказал лорд, поднимаясь по лестнице.
Открыв двери дубового кабинета, он сел за стол, достал перо и чернила и стал писать.
«Канцлерам Его Величества короля Испанского.
…Я в милости. Приговор будет подписан завтра вечером. В противном случае, утром следующего дня тюремщик «Святой Анны» подаст заключенной отравленной пищи. Таким образом, у нас будут все основания полагать, что Елизавета тайно умертвила неугодную ей пленницу. В любом случае, испанские эскадрильи должны выступить на рассвете, взяв курс на Британию. И да поможет нам Господь свергнуть ту, что называет себя английской королевой, погрязшую во грехе и убийстве, пролившую святую кровь настоящей, свергнутой королевы Марии Стюарт, память о которой мы будем хранить вечно. Лорд Веллингтон».

24 ноября 2007 г
(Попрошу критиков учесть, что я не профессиональный писатель, пишу как могу Муки творчества А то я вас уже боюсь Я в шоке)
-------------------------------------------------------------------------

Тень : Полтора момента. Первый - королева, изначально слишком взвешена и готова к событиям, чтобы потом взять и "психануть". И еще половинка Ха! Хи-хи , возможно, мое личное восприятие, но описанный Веллингтон ко времени встречи с гвардейцами помолодел сильно. В целом читабельно, без психоза королевы (вот если бы она взвешенно подошла к вопросу))) это десять, а так как есть - девять.

Dalahan : Ну, что ж такое??? Господин Тень, я опять с Вами категорически не согласен. И опять эти несогласия идут в продолжение уже начатой у нас с Вами дискуссии (от которой Вы пытаетесь уклониться, растворившись Улыбочка ) Вы говорите о несоответствии психоза королевы ее взвешенности. Н-дык они ж ведь все такие были и есть. Я говорю о монархах (да и о современных "правителях" тоже). Это их особая отличительная черта, без которой они бы просто не были монархами и првителями. Все монархи во все времена сочетали в себе нездержанность в частностях и глубокую продуманность своих действий в стратегических вопросах. Все монархи во все времена очень легко и непринужденно умели менять гнев на милость и наоборот. Наорать на придворного и тут же затащить его в постель - это норма. Вспомните нашу царице Екатерину. Она что не такая была?
Лично я не усматриваюв в данной работе Автора тех минусов, о которых Вы говорите, господин Тень. Это вторая из выставленных здес работ Автора, которая мне очень понравилась. В ней есть интрига, неожиданные повороты сюжета.
Стиль безупречен, если опять же таки не считать мелких огрешков. Как-то: "И королева кивнула лорду Бельсскому, который, завидев взгляд королевы, признательно склонился до самого пола." -- Не надо два раза в одном предложении повторять " ... королева ... королевы ...". Разве нельзя написать: "И королева кивнула лорду Бельсскому, который, завидев ее взгляд, признательно склонился до самого пола." Прошу простить Улыбочка


Julia Morris : Тень! "Первый - королева, изначально слишком взвешена и готова к событиям, чтобы потом взять и психануть." -- Да, именно такой была "королева-девственница" есть даже фильм с таким названием. Именно такой я увидела эту королеву, после чего и написала это произведение. А то, что лорд Веллингтон помолодел Катается от смеха Возможно-возможно... ха-ха) смешное замечание, думается, верное. Спасибо за комментарии. Тень, Вы только не исчезайте, Ваше мнение мной учитывается. И комментарии у Вас интересные. с легким юмором. Ха! Хи-хи

Dalahan, про королеву Вы меня поняли на 110 %! "Все монархи во все времена очень легко и непринужденно умели менять гнев на милость и наоборот" -- Вот-вот! Меня поняли. Именно такой я и вижу королеву. У нее и настроение менялось в пять минут - она в день не по разу рыдала, любила и ненавидела. Это и была Елизавета. Именно поэтому я про нее написала, тк гражданочка очень эмоциональна и с точки зрения описания - хороший персонаж! *Приседая в реверансе* Вы меня поняли, господин Критик!

Тень : "Ваше мнение мной учитывается" -- Прочитанное мнение - учтенное мнение)) А растворяюсь я, когда не вижу пользы от своего проявления, но всегда присутствую практически везде Честные глазки

Julia Morris : Я все никак не привыкну к этому загадочному месту, где кто-то растворяется, кто-то появляется неожиданно.... Сюрпризирован

Dalahan :
Короли, императрицы
По ночам мне станут сниться.
И египетские боги,
Их из мрамора чертоги.

Воем нильского койота
Разберет меня икота.
Зайцы с волком по утру
Запоют мне: «ту-ру-ру».

И в конец того бедлама
Из божественного храма
Выйдет мне на встречу лось!
(Может, не рехнусь, авось?)
Катается от смеха


Smoky : Катается от смеха Браво!!! Смотрите, господин Критик, не сойдите с ума ! На такой тяжелой работе... Честные глазки


Последний раз редактировалось: Julia Morris (Пт Авг 21, 2009 4:53 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Пт Авг 21, 2009 7:32 pm    Заголовок: Ответить с цитатой

Страна утреннего спокойствия.

Когда берега Чосен омывало Восточное море, а страной утреннего спокойствия правил великий император Ин Чен Хо, в маленькой деревушке в бедной крестьянской семье родился мальчик. Мать его умерла при родах, отец же в это время был в море. Младенца взяла к себе сестра умершей. Ее муж нахмурился и тяжело вздохнул: не хватало ему еще одного голодранца, помимо своих пяти! Но так как новорожденный был первенцем и ни братьев, ни сестер у него не было, женщина настояла на том, чтобы приютить малыша до возвращения его отца.

Шли месяцы, шли годы, а дом на берегу моря пустовал. Отец Чань (так назвали мальчика), не вернулся. Чань рос тихим послушным ребенком и так же тихо и послушно минуло десять лет. Больше всего на свете мальчик любил ходить в море, любил одиночество и теплый морской ветер. Он часто сидел на краю своей маленькой лодки и представлял, что это большой корабль, а он - капитан. Мечтал о далеких странах и великих сражениях, в общем о том, о чем мечтают все мальчики в его возрасте. Чань редко думал, как бы могла сложиться его жизнь, будь его родители живы. Он знал, что место его сейчас здесь - в этой лодке, неспешно качающейся на волнах. Братья и сестры считали Чаня странным и сторонились его, его приемная мать часто жалела мальчика и пыталась приласкать, думая, что так Чань переживает гибель родителей. Ее муж Пак Хо, никогда не разговаривал с Чанем, не считая тех случаев, когда он учил мальчика рыбачить или отдавал какие-то распоряжения. Жена корила мужа взглядом, не смея сказать об этом вслух, но глава семьи как будто не замечал ее молчаливых упреков.

Чань, напротив, был только рад не участвовать в бессмысленных детских играх и уклонялся вести однообразные семейные разговоры.
Иногда, когда заходило солнце и Чань оставался один на берегу и смотрел вдаль, он чувствовал чей-то тяжелый взгляд на своих плечах и обернувшись видел Пак Хо. Пак Хо хмурился, тяжело вздыхал и брел к дому. Мальчик оставался сидеть на берегу до поздна, а иногда так и засыпал - на теплом морском песке у воды.
И вот однажды, когда Чань вернулся с рыбалки, ему сказали, что Пак Хо очень болен и скоро умрет. "Ты должен пойти к нему, - сказала Чаню мать, - он хотел тебя видеть". Чань прошел в дальнюю комнату, где находился Пак Хо и в нерешительности остановился у порога. Он увидел из-за полуоткрыйтой двери кровать, на которой лежал Пак Хо, укрытый простынью.

- Подойди, Чань, - сказал Пак Хо каким-то хриплым неестественным голосом и Чань не поверил, что это голос Пак Хо.
Он подошел к кровати и взглянул на умирающего. Но вид его не испугал: бледная кожа на выступающих костях со впавшими глазами и тонкими подрагивающими губами. Ему было тяжело говорить, но Пак Хо продолжал.
- Чань, я не говорил этого ни своим детям, ни жене. Они не поймут. Женщины слишком много времени уделяют чувствам, а твои братья и сестры глупы, хоть многие из них старше тебя. Но ты, Чань, ты поймешь.
На берегу стоит моя лодка, она намного больше и прочней твоей. Она может устоять при бурях, ты знаешь как это делать, я учил тебя. Ты можешь плыть по морю к берегам диких племен, в сторону Южного океана. Только помни: сезон тайфунов длится три месяца и лишь две недели молчит океан. И снова тайфуны три месяца правят стихией. Но ты справишься. Помнишь, как мы ходили с тоббой к островам Лао Цзы? - мальчик кивнул. Пак хо откашлялся и продолжал, - так вот, за островами Лао Цзы лежит земля Солнца. Это земля богов. Там в достатке растут фрукты и вельможи ходят на равне с крестьянами в белых одеждах, коих не было у нас никогда. Там пальмы гнутся от тяжести плодов, а иноземцев приветствуют как своих друзей. Когда мне было счтолько же, сколько тебе сейчас, я увидел Землю Богов и жизнь для меня обрела смысл. Я знаю, что ты мечтаешь уплыть отсюда, увидить новые земли... И я мечтал. Кто знает, Чань, кто знает, может быть твоя жизнь будет полна приключений, как когда-то была моя. Но со временем, когда пыл поугаснет, когда голос предков позовет тебя, ты вернешься туда, где родился. Все мы вернемся к корням своим, и когда-нибудь голос наш присоединится к голосам предков...
Знаешь, Чань, когда ты будешь видеть море, ты должен помнить вот что: я не умру, я растворюсь в пучине моря, как и все наши предки - рыбаки, я буду говорить с тобой вечерами, когда голос жизни стихнет и ты услышишь шепот прибоя.
Пак Хо тяжело закашлял, затем кашель усилился, он стал хватать руками что-то невидимое в воздухе, часто дышать и хрипеть. В комнату вбежала жена Пак Хо и выставила мальчика за порог, прикрыв дверь комнаты.
Пак Хо умер после захода солнца. Как рыбака, его пустили на плотине по морю и когда плотину размыло водой, Пак Хо скрылся в ее глубинах.

Чань, в отличие от остального семейства, не чувствовал себя опечаленым по поводу смерти Пак Хо. Нет, не потому что мальчик его не любил. Скорее, даже наоборот, Чань второй раз в жизни потерял отца, к тому же негласная, ненавязчивая любовь между Пак Хо и Чань была одной из сильнейших, какая могла быть между отцом и сыном. Но Чань не скорбил, ведь скорбь - это непокорность чувств. А как может рыбак, не покоривший свои чувства, покорить море?

Когда все семейство ушло спать, Чань собрал нужные вещи для выхода в море, взял лодку Пак Хо, которая показалась ему после своей маленькой лодочки плавучим домом, и отплыл. Он стоял на корме и смотрел как берег превращается в тонкую серую полоску. Сердце его вдруг сжалось. Он не жалел, что покидает семью и дом, нет! Но что-то внутри отчаянно забилось, как-будто сейчас чего-то не станет, очень-очень важного. И без этого важного не знаешь,как же теперь ты будешь?...
Как будто больше не осталось того, за чем ты шел. Как будто этот весь мир твой: и море, и ветер, и лодка. Но ты не можешь это все взять.

- Как же так... - сказал Чань, обращаясь к кому-то невидимому. - Ведь это все мое!
Он не знал, какой ответ он хочет услышать, он не знал, кому предназначался вопрос. Чань знал одно: ему больше нечего желать. Он был счастлив и несчастлив одновременно. Он закрыл глаза. Где-то рядом взмахнула крыльями чайка. Он услышал всплеск и уловил как мокрые ее лапки прошлись по воде и оторвались от поверхности моря. Взмах крыльями. Еще один взмах, размеренный, неторопливый.

Легкая птица, теплый ветер. Скрипит мачта, бьются о борт волны. Чань
засмеялся. Впервые за долгие годы он засмеялся так громко и искренне, что чайка прокричала ему вслед. Чань закружил по палубе в какой-то дикой пляске, словно слушая музыку, замахал руками, затем остановился, вдохнул в себя соленый морской воздух и опустился на бревенчатый пол. Он вдруг понял, что он ждал этой минуты так долго, так долго! Он ждал ее много лет, и вот - он идет к Земле Богов, как зовут ее местные. Чань опустил руку в соленую воду и вгляделся в горизонт. Перед ним возникли пальмы, наклонившиеся к самой земле, люди в белых одеждах, огромные звери с тяжелыми лапами и с длинным носом, который, говорят, у него до самой земли, птицы со сказочными хвостами, раскрывающие их как веер, чистый желтый песок и синее небо с перистыми облаками... Все это так явно предстало перед ним, что Чаню показалось, будто он там уже был. Лодка шла прямо, не сбавляя скорости, дул попутный ветер. Чань вдруг понял, что он не один и почувствовал на своих плечах тяжелый взгляд. Он обернулмся и увидел как на него смотрит еле заметная полоса берега. Мальчик подумал, что когда-нибудь он вернется. Вернется к братьям и сестрам, и маме... Вечером, сидя на берегу, он будет говорить с морем, а море будет говорить с ним. И он будет мечтать о странах, и людях, и сражениях, и взгляд отца, и прибой, и мачты, рыбацкие лодки, и когда-нибудь, когда-нибудь уехать, и ожидание этого, и трепет от того, что уже совсем скоро; так сладко, так хорошо думать об этом, и ждать, и верить, что ты - капитан своей маленькой лодки...

У рулевого штурвала стоял Чань. Впереди показалась полоска берега. С каждой минутой берег становился все ближе, пока, наконец, Чань не смог разглядеть хижины и людей. Люди сновали взад-вперед, чинили мачты, складывали паруса и хвалились уловом. Чань привязал лодку и почувствовал под ногами теплый сыпучий песок. Распахнулась дверь хижины и мальчик увидел мать.

- Чань, мы волновались, ты так незаметно исчез вчера утром... Ну иди, как раз к обеду,- сказала она и скрылась в темноте дома.

Чань улыбнулся и посмотрел назад, в сторону моря. Полуденное солнце легким золотым покрывалом укрыло побережье Чосен.
-------------------------------
*Чосен (кор.) - страна утреннего спокойствия, одно из названий Кореи.

5 июля 2007 г. (Есть перевод этого текста на украинсий язык.)
----------------------------------------------------------------------

Dalahan : Лично мне поб арабану. Можете и по-украинси. А другим предлагаю сазу вариант на корейском выставить на обсуждение. Катается от смеха

Julia Morris : *мысли вслух* Я хотела приколоться над нашим Критиком с украинским переводом, но подумала, что это жестоко Катается от смеха

Dalahan : Как результат прикололись над большинством остальных Катается от смеха Пусть со мной опять не согласяться, но я скажу, что новелла замечательная! Так держать, госпожа Джулия! Улыбочка (а может и согласятся Ковыряет пальчиком в ладошке ) Правда опять есть помарки. (Видно, результат неряшливого перевода с украинского Катается от смеха ) Вы бы сами внимательнее перечитали текст да попричесывали б его. Улыбочка

Julia Morris : Dalahan, хе хе хе ))) как я не люблю "причесывать"... Но придется.
"Смотрите, господин Критик, не сойдите с ума ! " - Критики и так страшные люди, гроза писателей, а сумасшедший критик это же катастрофа Я в шоке Сюрпризирован

Тень : Новелла хорошая, но по содержанию - "не моя". Затрудняюсь в оценках)) Совсем не мое Ковыряет пальчиком в ладошке

Julia Morris : Это для любителей Хэмингуэя = )))
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Пн Авг 24, 2009 8:11 pm    Заголовок: Ужин у Генриха Ответить с цитатой

Ужин у Генриха

Генрих Верд появился из кухни словно резиновый бегемот и проплывая между столами остановился у нашего.
- Мое почтение, мадам, - сказал он, обращаясь к Лизе, - что будете заказывать?...
И Генрих выпятил арбузовидный живот и потер его своей лапой.
- Мы будем стейк, заливное, рыбу под белым соусом, пиво и что-нибудь на десерт, - сказал я.
Но Генрих сделал вид, что не слышал. Это нерожденное дитя лесного чудовища пыталось унизить меня при каждом удобном и неудобном случае, особенно при дамах.
- Я буду то же, что и Вилли, - сказала Лиза, улыбаясь Генриху.
- У Вилли отвратительный вкус. Мадам стоит попробовать наше фирменное блюдо: картофель печеный под майонезом с мясом в кисло-сладком соусе.
- Не стоит, Лиза, - ответил я, - в прошлый раз, когда нам подали фирменное блюдо, у Джейсона случилось расстройство и ему поневоле пришлось обгадить все унитазы этого злосчастного заведения.
Генрих ехидно улыбнулся. Он, наконец, повернулся ко мне:
- В вас и вашем друге… простите, мадам, бога ради, столько дерьма, что оно лезет из вас в самый неподходящий момент, - Генрих снова повернулся к Лизе, - прошу меня извинить…
Лиза подавила улыбку и вопросительно посмотрела в мою сторону. Видимо, происходящее ее забавляло. Я бы с удовольствием сказал этому носорогу какую-нибудь гадость, но мне очень хотелось есть.
- По-моему, мы уже сделали заказ и кто-то здесь лишний, - сказал я.
Генрих продолжал смотреть на Лизу, не обращая на меня никакого внимания, как будто лишним был я.
Когда, наконец, он откланялся и удалился на кухню, Лиза спросила:
- По-моему, Генрих не так уж плох. Просто нужно присмотреться к нему повнимательнее, он очень ранимый, словно ребенок, и на каждую твою гадость отвечает гадостью.
У меня чуть фужер из рук не выпал.
- Но ты же видела, он первый начал язвить! Я сдерживал себя изо всех сил!
Лиза только равнодушно пожала плечами, взяла со стола вилку и повертела ее в руках.
- Серебро, - констатировала она, кивая на посуду.
- Подделка, - парировал я.
- Очень милый ресторанчик, - заметила она, - и Генрих очень милый. Должно быть, он еще и очень богатый.
Я смотрел на Лизу удивленными глазами. И это говорит та, которой я еще вчера послал целых одиннадцать роз!
- С каких пор тебе стали нравиться носороги? - как можно равнодушнее спросил я.
- Вилли, да ты ревнуешь! – и она залилась звонким смехом, который неприятно резал слух.
- Ничуть. Никогда не ревновал к старым пердунам, у которых горелый бизнес, - и я налил себе белого вина и залпом осушил бокал.
- Тогда, может быть, Генрих присоединится к нам за ужином? – спросила Лиза совершенно серьезно.
- Что ты в нем нашла? – пытался понять я эту женщину, которая все меньше мне нравилась.
- Вилли, ты безусловно очень славный. Но мне всегда хотелось обедать в собственном ресторане! Да и к тому же, что ты можешь мне предложить, кроме глупых стихов и томных вздохов? Цветы?... Я же не корова, в конце-концов, чтобы собирать траву!
- Я могу подарить тебе гроб, - сказал я серьезно, - По-моему, очень романтично. Не думаю, что кто-либо еще делал своей девушке такой подарок.
Лиза рассмеялась.
- Вилли, будь ты немного богат, я бы вышла за тебя замуж.
- Значит, ты даже не собираешься скрывать, что тебя интересуют только деньги?
- Зачем, мой дорогой? Разве тебя мало обманывали в этой жизни? Или нам с тобой по девятнадцать, чтобы строить иллюзии? Разве ты бы не хотел устроить свою жизнь? Устроить, Вилли, понимаешь. Не просто работать от зарплаты до зарплаты, а ездить по странам, покупать все, что хочется, обедать в ресторанах, в конце-концов!
- То есть, без обедов в ресторанах ты себя не мыслишь? – спросил я и почувствовал, как где-то в груди зарождается маленький червячок злости.
Она лишь протяжно вздохнула.
Неужели еще сегодня утром я хотел быть с ней всю свою жизнь?... Я смотрю на Лизу и вижу перед собой обычную женщину, с обычными глазами, с такими же как у всех волосами. Неужели вчера я писал ей в письме, что у нее лицо ангела? Как смешно! Мне что, вчера было девятнадцать, а сегодня тридцать пять? Я чувствую себя ужасно глупо. И за те цветы, которые я ей послал. Ради нее я совершил преступление, стащив целых одиннадцать роз с надгробия покойного, которому мы вчера устанавливали памятник. В последнее время у меня проблема с деньгами, и я был уверен, что покойный не очень обиделся – на могиле осталась еще одна роза. Да, всего одна, но если бы я был на месте усопшего, я был бы не против, если бы цветы с моей могилы соединили вместе два любящих сердца. Но я ошибся, Лиза меня не любила. И тем самым она обидела не только меня, но и того покойника, который теперь довольствуется одним несчастным цветком.
Явился Генрих с двумя огромными тарелками и подносом.
Он поставил на стол печеный картофель с мясом и прежде, чем я успел возразить, наложил Лизе в тарелку огромную порцию фирменного блюда. Кинув мне в тарелку три картофеля и ни куска мяса, он начал откупоривать бутылку вина.
Недолго думая, я взял огромное блюдо с середины стола, поставив на его место свою тарелку и принялся есть.
Генрих недовольно хрюкнул.
- Смотри, не подавись. Не очень хочется в такой чудесный вечер выносить твое бездыханное тело из моего ресторана.
Я ничего не ответил.
- Генрих, может быть, Вы желаете присоединиться к нам? Если, конечно, Вы не очень заняты, - сказала Лиза.
- Он очень занят. У него на плите варятся головы его любовниц, из которых он делает суп, - ответил я продолжая жевать.
Генрих меня проигнорировал.
- Конечно, у меня есть немного времени для такой важной гостьи!
И Генрих с грохотом отодвинул стул, стол и сел. Его зад свисал с крошечного игрушечного стульчика, словно мешок картошки, и я с неподдельным интересом гадал, как скоро под ним проломятся ножки.
- Скажите, Генрих, - спросила Лиза, - отчего Вилли Вас так не любит?
Генрих почесал подбородок.
- Когда-то, когда мы были еще молодыми, Вилли, я, Джейсон и Эдди, должно быть, Эдди Вы не знаете, потому что он живет в соседнем штате, так вот в году эдак в двадцатом мы открыли похоронное бюро. Все шло хорошо, пока не уехал Эдди, оставив контору нам троим. Я очень много работал и бывало не спал ночами, чтобы найти клиентов…
- Ага, он по ночам могилы разрывал, клиентов вытаскивал, гробы рубил, а потом заново продавал их родственникам новые гробики, - вставил я.
- … А Вили с Джейсоном решили поделить контору на двоих и управляться в ней без меня, - продолжал Генрих, не обращая внимания на мой выпад, - конечно, зачем им я: деньги, которыми я их снабжал, когда в похоронном бюро были тяжелые времена, у меня закончились и эта парочка решила, что я им больше не нужен, - и Генрих сделал такое страдальческое лицо, что даже святые мученики бы расплакались.
Лиза бросила в мою сторону удивленный взгляд.
Я уже расправился с фирменным блюдом и перешел на бутерброды с икрой.
- Все было намного проще, - сказал я с набитым ртом, - Генрих наворовал у нас с Джейсоном денег и открыл ресторан. А откуда ты думаешь, у него это все взялось?...
- Этот ресторан достался мне от отца, - сказал Генрих.
- Жаль, что твой отец здесь никогда не был. Он так и умер, не подозревая, что у него есть эта забегаловка, - я шмыгнул носом изображая огромное сожаление.
Но Лиза совсем не слушала меня. Она смотрела на Генриха мечтательными глазами, и Генрих, казалось, вот-вот завизжит от радости.
И зачем я только согласился привести ее сюда? Ведь мы хотели пойти в ресторан «У Эрни», который был уже за углом. Но Лиза упросила меня пойти именно сюда. Я всегда легко поддавался на женские уговоры, и женщины этим пользовались.
Когда я доел последний бутерброд, меня стало тошнить. Но тошнить не от еды, а от одного вида этой парочки – Генриха и Лизы – и я вышел в туалет. Умыв лицо и расплатившись за ужин на баре, я взял пальто, и пока резиновый носорог ворковал с моей вчерашней возлюбленной, вышел на улицу.
Я не был расстроен, что Лиза осталась с Генрихом. Я был расстроен тем, что снова сбежал, свернул с дороги, дав Генриху в очередной раз себя надуть.
Я подошел к конторе. На лавочке у входа сидел Джейсон.
- О, влюбленный Шекспир вернулся! – сказал он жуя шпроты из банки, которую держал в руках.
- Шекспир больше не влюблен, - сказал я, присаживаясь рядом.
- Что так?... – спросил Джейсон.
- Никому не нужно сердце бедного гробовщика, - сказал я.
- Потому что он бедный или потому что он гробовщик? – поинтересовался Джейсон.
- Потому что он не старый и не бегемот. И у него нет ресторана, в котором можно обедать.
Джейсон тяжело вздохнул. Я смотрел на желтый блин луны, нависший над нами и молчал. Трещали сверчки, пахло скошенной травой и шпротами. Должно быть, Генрих и Лиза уже пьют мой кофе, который я не стал дожидаться. Зато я съел все бутерброды с икрой, которые не были включены в счет.

10 декабря 2007г
------------------------------------------------------------------

Chunya : про "Ужин у Генриха".... хм... почему-то вспомнилось произведение Ремарка "Черный обелиск"... Там ситуация напомнившая мне эту, и даже похоронное бюро присутствует... хотя, конечно же, здесь все по-другому и про других героев. Мне понравилось.Улыбочка Что же до остального - легко читается и интересно изложено, и трактовка древнеегипетского мифа безусловно интересная. Улыбочка

Julia Morris : Chunya, Вы правильно догадались! Это именно после прочтения Ремарка "Черный обелиск". Я постаралась написать в таком же стиле, взяла идею про похоронное бюро, только придумала свой сюжет и героев.
Спасибо Вам за высокую оценку = ))) И про миф Честные глазки

Dalahan : В продолжение уже сказанного мною по поводу "Утра в похоронном бюро" могу отметить, что и на этот раз эта Ваша работа как самостоятельное произведение не тянет по моим ощущениям на высокую оценку. Нет, не вплане изящества техники написания. С техникой у Вас все в порядке (на зависть Катается от смеха ). А в плане смысло-сюжетности и глубины раскрытия образов. Но.
НА этот раз я буду не столь категоричен, как изначально. Ибо теперь уже я рассматриваю и первую Вашу работу и эту не в отдельности, ак как отрывки чего-то общего большего. И в этом свете (если сцепить две работы) уже становится интересно и образы начинают вырисовываться более детально, объемно. Иными словами, если этими двумя работами цикл про этих "милых ребятишек" не окончится, то я, пожалуй, заберу тогда свои изначальные и текущие критические замечания назад. Если же нет, то, повторюсь, по отдельности эти миниатюры высокой художественной ценностью не обладают. Извините, это лишь мое мнение. Улыбочка


Julia Morris : О, Вилли это мой любимый персонаж )) С ним я как раз и не пытаюсь выстраивать сюжетных линий. Пишу время от времени про него какие-либо миниатюрки или что там получается. Он у меня вообще сам по себе живет Честные глазки Ну а здесь, позволю согласиться - про Вилли пишется отрывками, как записи в дневнике. Уж не знаю... решила выложить на Ваш суд, хотя не считаю рассказы про него (или что там получается Катается от смеха ) завершенными произведениями...
Спасибо за Ваше внимание и понимание. Вы меня тоже немало удивляете. Так подробно меня еще не критиковали Ха! Хи-хи
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Сб Сен 05, 2009 3:34 pm    Заголовок: Несыгранная опера Вольфганга Моцарта Ответить с цитатой

Австрия, Вена, 5 декабря 1791 года.

Если бы мы сейчас перенеслись в 18 век, в небольшое родовое поместье на окраине Вены, что на Лигштрассе, и заглянули бы в окно комнаты первого этажа, то нашему взору открылась бы следующая картина: в кресле у камина сидит мужчина тридцати пяти лет. На нем белая рубашка, ворот которой расстегнут, серые, немного собранные на коленях штаны и высокие сапоги с загнутыми кверху носками, которые были в моде в прошлом сезоне. Волосы мужчины с проседью, завязаны шелковой лентой в небольшой хвостик; низкий лоб; светлые глаза; у губ множество складок, что выдает в нем человека эмоционального, подвижного; немного курносый (и оттого не менее элегантный!) нос; чуть вздернутый подбородок.
Мужчина в комнате один, а потому, он, закрыв глаза, продолжает о чем-то напряженно размышлять, не замечая нас с вами, которые за ним наблюдают. Но мы и должны остаться незамеченными, чтобы дать событиям идти своим чередом, так, как они шли более двухсот лет назад.
Отсюда нам хорошо видно его лицо – это лицо самовлюбленного человека, который, несомненно, очень талантлив и, еще более несомненно, любим родными. Присмотревшись к его рукам, можно понять, что он – музыкант. Причем, не какой-то музыкантишка, а самый настоящий музыкант: длинные худые пальцы, словно голые ветки осеннего дерева, выросли прямо из ладони, изогнулись и замерли в воздухе, будто собираясь в следующий момент коснуться клавиш рояля; толстые кости на запястье, подвижные, безусловно, сильные; затвердевшие подушечки пальцев от постоянного касания с клавишами, уже не чувствующие от каждодневных тренировок боли. А как он кладет руку на стол – такой жест возможно повторить только молодой кокетке, которая пытается произвести впечатление на объект своих желаний или композитору, который часто обнимает за хрупкую талию музыкальный инструмент!
Вы посмотрите на его стан, такая осанка бывает у тех, кто собирается выслушать похвалу: прямая, как у дворянина, но не по-королевски гордая, лопатки сдвинуты вместе и спина чуть откинута назад – все его тело будто говорит нам: «я знаю, что вы собираетесь высказать мне свое восхищение, должно быть, вы слышали не одно мое произведение, но позвольте прежде сообщить вам, сколь мала в этом моя заслуга! Ведь я – всего лишь инструмент в руках судьбы, которая, по неведомым доселе мне причинам, благоволит ко мне, посылая в мою скромную обитель прекрасных Муз».
И столь искренни будут его слова, что мы решим, будто несчастный гений не осознает, сколь велика его заслуга в том, что он делает, более того, говорящий сам поверит в свою мелочность и, скорее всего, даже проведет ночь в раздумьях о вечности и человеческом несовершенстве. Но будь то великий музыкант или городской поэт – никто из них не мог бы творить, не
лелея в сердце надежду на вечность своих творений. Разве есть более тщеславные люди на земле, чем художники и писатели? Не верьте тому художнику, который клянется, что пишет картины лишь для себя, не надеясь стать великим Дали, а если и в самом деле он не надеется увековечить свои работы, то не теряйте времени на то, чтобы смотреть их – они слишком скучны, такие картины оскорбляют наш взор своим безразличием к миру и своим несовершенством. Не верьте писателю, который не считает количество проданных книг, не верьте поэту, не жаждущему похвалы. У всех этих тщеславных людей есть один бог, которому они все поклоняются; этот бог обещает им, что жить вечно можно в холстах и бумагах, и они верят ему, как верили те, что были до них.
Но вернемся в комнату. Мужчина приблизил руку к камину и тепло от огня разлилось по всему телу.
Как в детстве, подумал Вольфганг (именно так его звали). Сидишь у камина и думаешь: «как же еще долго до Рождества, ведь декабрь только начался! И так приятно сейчас помечтать о подарках! Бабушка, скорее всего, подарит шоколад и теплый свитер, сестры что-нибудь бесполезное, хоть и приятное, дядюшки и тетушки отделаются нейтральными вещами – платочками, шарфиками, вафлями или, на худой конец, школьными тетрадями, но родители подарят нечто особенное. Может быть складной нож с гравированной рукояткой, который я просил летом, может быть, они, наконец, расщедрятся на маленького, совсем крошечного, не доставляющего никому беспокойства, ротвейлера…». Только в начале декабря, когда до праздников еще далеко, но местные уже начинают присматривать себе мирно растущие в городском парке елки, понимаешь всю прелесть зимнего праздника: тайком украденная конфета из готовящихся запасов, спор сестер о том, что подать к рождественскому ужину, запах первых апельсиновых корок, которые от чего-то образовались в коробке, пока мама перебирала свой старый гардероб, шушуканье родственничков по углам, когда ловишь на себе долгие задумчивые взгляды и понимаешь – сейчас решается судьба твоего подарка. Только в начале декабря может так пахнуть шоколад – густым сладким какао, ванилью и немного виски – потому что к Рождественскому ужину его съедаешь столько, что от одного его вида становится плохо; только в начале декабря могут так переливаться огни, растасканные бабушкой в разные углы комнаты, которая вдруг решила, что она единственная в состоянии украсить дом так, чтобы мы помнили об этом весь год; а к Рождеству, еще до прихода гостей, начинаешь слепнуть от свечно-гирляндного мерцания...
Вольфганг измученно улыбнулся. Его сердце защемила такая печаль, которая бывает у тех, кто одинок в канун Нового года, или у тех, кто сожалеет о прожитых днях. Или у одиноких стариков. Но сейчас не канун Нового года, я не один и не старик, а все, что было прожито, разве хотел бы я все изменить? Прожить все заново, снова идя той же дорогой – да, но только именно той же, чтобы каждый шаг, сделанный на пути привел бы меня через тридцать пять лет именно в эту комнату у камина. Разве могу я желать большего имея и славу, и деньги и любовь, и даже бессмертие?... Разве не сделали меня бессмертным бесчисленные сонаты и оперы? Они вечны еще при моей жизни, разве может композитор желать иного?...
И пока Вольфганг размышлял о своей судьбе, в комнату вошла Софи Хайбль, сестра его жены и самый строгий и справедливый критик композитора Вольфганга.
- Дорогая Софи, как я рад, что ты пришла! Останься сегодня с нами, чтобы присутствовать при моей смерти, ведь композиторов, которые больше не могут творить, поглощает вечность…
Вольфганг протянул Софи свою руку и она взяла в свою ладонь холодные его пальцы.
- О, дорогой Вольфганг, тебе пренепременно стоит сегодня сесть за рояль. Твои глаза просто захлебнулись от чувств! Сейчас одиннадцать, но я уверена, что ты не откажешься от куска рыбного пирога!
И прежде, чем Вольфганг успел что-то сказать, Софи упорхнула на кухню.
- … сесть за рояль. Да-да… я должен сделать это еще раз!
И Вольфганг направился к роялю, который стоял в другом конце комнаты. Некоторое время он просто сидел, не в силах разобрать музыку по нотам, которая была у него в голове. Он сидел так несколько минут, а сухие поленья в камине продолжали потрескивать. Становилось холодно. Вольфганг почувствовал, как от холода замерзли кончики его пальцев и нос, затем щеки и губы, и, в конце концов, сердце. Сердце просто сжало в тиски от нестерпимого холода! Нужно разжечь огонь получше, подумал Вольфганг. Но прежде, я должен…
Вольфганг коснулся руками холодных клавиш и в этот момент он почувствовал острую боль.
… Софи, должно быть, все, на что хватило моих сил, я уже написал. Вы слушали двадцать восьмую сонату?... Я не достоин тех слов, что обо мне пишут в газетах, они мне льстят. Должно быть, желают получить бесплатные билеты на «Волшебную флейту»… Сальери, постойте! Не вас ли я видел вчера у театра? Друг мой, зайдите на чашку кофе, я хочу показать вам последнюю оперу, я закончил ее прошлой ночью…
- Вольфганг! – услышал Вольфганг голос Софи, донесшийся к нему извне, прорвавшись сквозь воспоминания прошлого, - Вольфганг, очнись! Я позвала врача, он уже едет… Вольфганг!
Милая Софи, мне сейчас так тепло. Должно быть, огонь в камине разгорелся. Если ты не перестанешь кричать мне на ухо, то я, скорей всего, оглохну и не смогу больше ничего написать…
- Вольфганг, врач уже здесь! – донесся до него голос Софи.
Я думаю, что мне стоит попробовать переписать «Вечернюю сонату»… Как ты считаешь? Я тебя не слышу, Софи. Должно быть, ты опять уснула на диване, слушая мою очередную скучную оперу. Ну, я еще посижу немного над нотами.
Может быть, мне когда-нибудь удастся подобрать в них ключ к вечности, как ты считаешь, моя дорогая Софи?...

20 ноября 2007г
----------------------------------------------------------------------

Dalahan : Красивая работа. Очень красивая! Браво!!! Но. Опять же ощущается отсутствие идейно-сюжетного замысла. Как зарисовка работа может годится. Как рассказ, новелла - нет. И тут, опять же таки, для настроенческой зарисовки, на мой взгляд, немного не хватает эмоционального накала, красочных но коротких образов. Работа написана больше в описательном ключе (присутствуют длинные описания от которых становится скучно), чем переводит себя в разряд рассказа или новеллы. А здесь она уже не вытягивает сюжетно. В целом же, опять таки повторюсь, Вы меня немало удивляете Улыбочка

Julia Morris : о, господин Критик! Очень рада видеть Вас! Можно сказать, я даже соскучилась, что меня не отчитывают, правда, в очень мягкой форме Намекает на... Что могу сказать... Бедный Вольфганг! Я расстроена, что не вытянула на рассказ Нужна жилетка для слез Мне думалось, все в порядке. Соглашусь с длинными описаниями. Но. Хочу сказать, что длинные описания помогают передать атмосферу того времени, и этого дома, который, кроме как игрой Вольфганга, больше ничем не интересен. Ну опять Вы говорите, что это зарисовка, да и то не очень зарисовка. Я даже теряюсь. Сюжетная линия есть - тихая занудная атмосфера в доме, воспоминания, последний из родных, опекающий героя и логическая смерть. Мне кажется, что это все же нормальный рассказ, только не написан как-положено, может не очень яркий, не эмоциональный, но все же рассказ. Впрочем, Вам видней, Вы здесь Критик... Само коварство

Dalahan : "Не верьте тому художнику, который клянется, что пишет картины лишь для себя, не надеясь стать великим Дали..." -- ... и далее по тексту до конца обзаца и мысли. За этот обзац мой Вам нижайший поклон, Julia! Браво!!!
Есть и другие очень понравившиеся лично мне мысли и моменты в Вашей работе. И в целом я не могу сказать что работа плохая. Так что не расстраивайтесь особо по поводу моих критических замечаний. Улыбочка Но к сведению примите. Вы же сами писали, что плох тот автор, кто не хочет быть понятым и оцененным другими. Поэтому Вы должны писать не только так, что бы лично Вам понравилось. Вы должны стараться чем-то удивить другого читателя. А чем же может удивить читателя Ваша работа? То что Сальери отравил Моцарта - знают почти все. Здесь ни для кого нет момента истины. Действенных подробностей сего Вы не приводите.
Кроме Вльфганга в работе присутствует еще только один перерсонаж - Софи.
Если Ваша работа не зарисовка о рассказ, то читатель в праве был бы ожидать более подробного и интересного рассказа о ней. С упоминанием наких сведений (возможно даже на уровне сплетень Улыбочка ), ему до селе не известных. То же самое относится и кглавному герою - Вольфгангу. Если это рассказ, то от Вас ждут подробностей, событий, действий. Всего этого в Вашей работе мало. Согласитесь. Поэтому на рассказ работа не тянет. В рассказе должен быть более расширенный сюжет. С завязкой, развязкой, кульминацией и даже возможно с эпилогом. В новелле можно ограничиться лишь чем-то одним из перечисленного. Но все равно сюжет должен быть достаточно богатым. В эссе (зарисовках) сюжет может либо вообще отсутствовать либо быть "слабеньким" (малособытийным).
Ваша работа именно малособытийна. Зато в Вашей малособытийной работе присутствуют глубокие размышления, чувства, и тонкие переживания. Это ценно! Браво!!! Она вполне вытягивает на красивое лирическо-философское эссе. Но будучи запрятанными за длительными нудноватыми описаниями (свойственными для рассказов) "острота" размышлений, чувств, и переживания сглаживается, теряется. Мысли и чувства нужно сремится передавать короткими, острыми, красочными, "режущими" фразами. Метафоры, алегории, "крики души". Так чтобы у читателя не осавалось шансов не заплакать в итоге или не рассмеятся (если есть по поводу чего смеятся). И описания в этом случае нужно стремится сокращать, пользуясь языком метфор. Мне, например, понравилось, что Вы сравнили пальцы Героя с "голыми ветвями осеннего дерева". Эта метафора хороша. Рождает в голове яркие образы, заставляют о чем-то задуматься (например, почему именно осеннего - может здесь еще боле глубокий смысл заложен, нежели лишь внешнее сходство?).
Но в целом у Вас описание рук Моцарта и его осанки выливается в достаточно длинный для зарисовки абзац и тем самым несколько замыливает сознание читателя для восприятия главного - последующих очень интересных мыслей и волнительных переживаний Героя. Я бы лично этот абзац сократил. Ограничившись несколькими короткими метафорами. Вроде той Вашей о его руках. И все.
Вы только не воспринимайте мои слова как истину в последней инстанции и не начинайте тут же переделывать свою работу ( Улыбочка ). Я лишь делюсь своими впечатлениями, которые, надеюсь окажутся для Вас полезными.


Julia Morris : "То что Сальери отравил Моцарта - знают почти все." -- не факт, есть много версий, это лишь самая распространенная. А большинству свойственно ошибаться. Лично я придерживаюсь другого мнения. Но к рассказу, впрочем, это не относится. Здесь описывается именно как умирал господин Моцарт, а не от чего. Хотя Вы, уважаемый Критик, навели меня на хорошую мысль написать настоящий рассказ с подробностями этого темного дела.
"Всего этого в Вашей работе мало. Согласитесь." -- Соглашаюсь на 100%. Я сама вижу, что слентяйничала развернуть сюжет Грустно и стыдно "Она вполне вытягивает на красивое лирическо-философское эссе." -- фуф, спасибо, что так подробно разъяснили, значит выяснили, что это эссе Ха! Хи-хи "Я бы лично этот абзац сократил. Ограничившись несколькими короткими метафорами. " -- Согласна, так как получилось эссе, а был бы рассказ...
С Вашими впечатлениями в этот раз, полностью согласна.
Как всегда спасибо, приму к сведению. Но в этом случае, видимо, проще написать новый рассказ на эту тему, выдернув отсюда некоторые мысли. Про своего любимого Моцарта я просто обязана нормально написать Намекает на...

Dalahan : "Но в этом случае, видимо, проще написать новый рассказ на эту тему, выдернув отсюда некоторые мысли. Про своего любимого Моцарта я просто обязана нормально написать" -- Замечательная идея с Вашей стороны! Браво!!! Будем ждать с величайшим интересом! Только ни в коем случае не выкидывайте из нового рассказа те "некоторые мысли", которые очень ценны. И оставьте все переживания Героя, которые присутствуют в первоначальной работе. Это все очень нужно. Улыбочка А если Вы подробнее изложите версии ухода из жизни Гения, да еще и пару "горячих фактиков" (или домыслов Катается от смеха ) о нем самом и его близких - это будет вообще "улетная работа". Улыбочка

Тень : Вот и я о том)). обавить "горячего" и наполнить смыслом - пара пустяков. А вот такие "зарисовки-тренировки" на дороге не валяются! Ведь, действительно получится "улетная")

Julia Morris : Заявка принята! В ближайшее время не обещаю, немного освобожусь от дел осенних, учту все пожелания. А пока, уж простите, что выкладываю давно минувшее... Кстати, раньше я писала лучше. Творческий кризис в этом году Грустно и стыдно
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Julia Morris



Гость Ордена

Пол: Пол:Дама
МысльДобавлено: Пт Сен 11, 2009 4:32 pm    Заголовок: Сад, о котором больше не помнят взрослые Ответить с цитатой

Знаю, что кое-кто Честные глазки уже читал эту сказку, но она мне очень нравится. Мое одно из самых любимых произведений. Возможно, еще кому-то будет интересно Муки творчества
---------------------------------------------------------------------

Сад, о котором больше не помнят взрослые.

Много лет назад, когда люди еще не населяли эту землю, а в королевстве на небе правил добрый и справедливый король, жил-был один маленький мальчик. Он спал под зелеными пальмовыми листьями, а по утрам умывался водой из голубого ручья, который тек по горному склону. Звери приносили ему еды и фруктов из леса, птицы пели ему чудесные песни, и мальчик был счастлив в том королевстве. Но однажды, он спросил короля:
- Неужели нет больше таких же мальчиков как я, с которыми можно играть?
- Разве мало тебе, что ты играешь с детенышами зверей? – спросил король.
- Но они всегда делают то, что я скажу! – обиженно ответил мальчик, - Если я хочу бегать с ними, они бегают, если я хочу спать, они ложатся рядом со мной и спят, если я не хочу, чтобы они были рядом, звери тут же уходят. Мне с ними скучно! Нельзя ли мне еще кого-то, кто вместе со мной бы собирал ягоды и цветочный мед?
- Разве не собирают с тобой ягоды муравьи и не трудятся пчелы опыляя цветы, чтобы ты мог подставить ладони и собрать цветочный мед? – спросил король.
- Все это они делают, - ответил мальчик, - но они не смеются, когда мне весело и не говорят со мной, когда грустно.
- Разве не поют тебе песни птицы и не рассказывают они тебе сказки о дальних странах юга и севера? – спросил король.
- И это я слышу, но я бы хотел, чтобы кроме меня, здесь был еще кто-то, кто смог бы слушать, как поют птицы и видеть, как заходит солнце. Как бы мне хотелось разделить это счастье!
- Но разве хочешь ты отдать половину всего, что сейчас принадлежит только тебе? Разве не будешь ты жалеть, что солнце всходит не для тебя одного, а звери играют с кем-то другим? – спросил король.
- Нет, никогда я не буду жалеть! – воскликнул мальчик, - ведь этого неба так много для меня одного!
Король ответил:
- Хорошо. Завтра на рассвете у тебя будет тот, с кем ты поделишь все, что имеешь. И если до того как взойдет солнце, ты не изменишь своего решения, я исполню твою просьбу.
И король встал с ватного облака, на котором сидел, и растворился в тумане.

Всю ночь маленький мальчик не мог уснуть, он с нетерпением ждал, когда же наступит утро, чтобы наконец увидеть того, с кем он будет играть и веселиться. Он долго ворочался, лежа на зеленых пальмовых листьях, а потом стал считать звезды, чтобы чем-то себя занять. И когда он сосчитал последнюю звезду, на небе стали пробиваться первые лучи утреннего солнца.
Мальчик в нетерпении побежал во дворец, в котором жил король и увидел, как из него выходит еще один мальчик, так похожий на него самого!
- У меня теперь есть брат! – сказал мальчик и подошел к новичку, с которым они тут же начали играть, веселиться и бегать по поляне, словно всю жизнь знали друг друга.
- Я проголодался, - сказал мальчик своему брату, - не хочешь ли ты поесть со мной сладкого меда?
И второй мальчик радостно захлопал в ладоши.
- Очень, очень хочу!
И они побежали на поляну, на которой росли цветы.
Мальчики ели мед, от которого губы и нос у них стали липкими и сладкими. Когда мальчик, который жил здесь давно, подставил ладони и стал трясти очередной бутон, мед не полился из него.
Он строго посмотрел на пчел.
- Ах, вы лентяи! Почему так мало меда вы сделали в цветах?!
- Мы сделали столько меда, сколько и всегда, - ответили пчелы, - мед из других цветов съел твой брат.
- Ну, ничего, - сказал он, - нам с ним этого хватит, теперь пора сходить к ручью, чтобы попить чистой воды.
И оба они наперегонки побежали к ручью, смеясь и спотыкаясь о сухие ветки.
Мальчик стал пить из ручья, зачерпывая ладонями прозрачную воду. Ручей сегодня тек тоненькой струйкой, а не глубоким потоком, как вчера.
- Почему ручей сегодня нехотя бежит, не подгоняя свои воды, чтобы можно было один раз зачерпнуть и напиться? – спросил мальчик.
Ручей ответил:
- Я бегу так же быстро, как и всегда, просто твой брат пьет из моего истока, а исток не успевает наполниться водой.
Мальчик сердито посмотрел на своего нового брата, который пил неподалеку.
- Ничего, - сказал мальчик, немного подумав, - я уже напился. Теперь нам пора играть!
И они вдвоем убежали играть. На поляне, после обеда, лежали сытые уставшие звери, но завидев мальчиков, они радостно поднялись и стали играть с ними.
- Волчица, - сказал мальчик, который давно тут жил, - попробуй догнать меня!
И он побежал вперед, но завидев, что волчица не бежит за ним, мальчик спросил:
- Ты разве не слышала, что я сказал тебе?
- Слышала, - ответила волчица, - но первым меня позвал твой брат, а я не могу бросить его, ведь он тоже хочет играть со мной.
Мальчик обиженно топнул ногой.
- Но прежде ты любила играть только со мной! – сказал он.
- Я и сейчас люблю играть с тобой, только теперь я играю и с твоим братом, - сказала волчица и унеслась прочь.
- Не очень-то и хотелось, - сказал мальчик и пошел в фруктовый сад, чтобы поесть спелых апельсинов и сочных яблок и послушать пение птиц.
Мальчик зашел в сад и лег на траву, с деревьев к нему спустились соловьи и канарейки. Они стали напевать ему красивые песни и он молча слушал, наслаждаясь их пением. Но тут раздался голос брата, который звал его.
- Не видишь, что ты мешаешь мне! – сердито сказал мальчик, когда тот подошел к нему, - каждый день в это время я слушаю пение птиц и не люблю, когда меня тревожат!
- Прости, милый брат, - ответил ему второй мальчик, - я этого не знал. Хочешь, я уйду и больше никогда не буду приходить сюда, чтобы не мешать тебе слушать птиц?
- Не нужно, можешь остаться, - смягчился первый, - просто я все никак не привыкну, что здесь есть еще кто-то.
И они оба улеглись на мягкую траву и слушали птиц.
Когда на небе стали зажигаться звезды, похожие на тысячи маленьких светлячков, мальчик, что был здесь прежде единственным хозяином, сказал:
- Давай будем считать сколько на небе звезд, тогда мы быстрее уснем!
И они стали считать звезды, каждый сам про себя, и каждый только свои; если один уже сосчитал эту звезду, то второй не мог ее видеть на черном небе, которое стало теперь таким близким и бархатным, что окутало все вокруг своей теплой дымкой.
Когда звезды на небе кончились, мальчик сказал своему брату:
- Как странно! А ведь раньше, когда заканчивались звезды, я тут же засыпал.
- Должно быть это потому, что половину звезд сосчитал я, - ответил второй.
Тут первый мальчик ужасно разозлился:
- Ах, вот значит что! Сегодня ты съел половину моего меда, выпил половину моего ручья, играл с моими зверьми, а теперь отобрал у меня звезды!
- Что ты! – испуганно ответил второй, - я не хотел тебя расстроить. Я ведь съел и сосчитал не больше твоего, но если хочешь, завтра я сделаю лишь четверть этого…
- Тут даже четверти твоего нет! – закричал на него первый, - я больше не хочу с тобой играть, потому что все это – и птицы, и ручей – все это мое!
И первый мальчик грубо толкнул брата, тот оступился и упал. Он ударился головой о твердый камень, который лежал рядом и с головы мальчика потекла красная кровь и окрасила землю в гранатовый цвет.
- Что ты наделал! – прогремел с неба голос короля, - ты убил своего брата из жадности, а ведь я говорил тебе! Разве не сыт ты был сегодня, разве не наигрался ты, и разве не мог ты отдать половину всех звезд, что были у тебя тому, кто любил тебя?!...
Мальчик в испуге сел на землю и заплакал.
- Прости меня, - сказал он, - я все отдам, чтобы вернуть брата! Пусть он берет все, мне ничего не жалко, только верни его!
- Ты вчера уверял меня, что тебе половины не жалко, а теперь готов отдать все? Нет, я больше не могу верить тебе. Но я выполню твою просьбу, потому что ты очень дорог мне, и я вижу, как сильно ты хочешь этого. Поэтому ты будешь жить на земле, которую я населю разными людьми. Это будут и женщины, и дети, и старики, и жить ты будешь по законам этих людей, в тех домах, которые они построят, и будешь есть ту еду, которую они приготовят. И наравне с ними будешь работать ты, когда вырастешь. Пока ты еще мал, взрослые станут заботиться о тебе. Но придет время, когда ты будешь заботиться о них. И так будет всегда, у всех детей на земле, и все они смогут беззаботно играть в моих садах, говорить с пчелами, понимать птиц. Когда же они вырастут, то навсегда забудут язык зверей и не будут помнить, что были здесь. Когда же дети вырастут, то станут слагать легенды про этот сад и искать его, но никогда больше они его не найдут.

28 Декабря 2007
-----------------------------------------------------------------------------

Тень : Боюсь себе представить)) (Это относилось к "раньше я писала лучше") Сказка интересная, чего не хватает, не хватает на мой взгляд итоговой реакции мальчика. Но, возмжно, только мне)))) А так - замечательно.

Julia Morris : Спасибо за "замечательно". Возможно... Но мне почему-то хотелось оставить без продолжения...
Вернуться к началу
Посмотреть Персональный Свиток Отправить Телепатическое Послание Отправить Почтового Голубя
Показать мысли:   
Начать новую беседу   Вступить в беседу    Уголки Каминного Зала   Предания Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете затевать беседу
Вы не можете высказывать мысль
Вы не можете редактировать свои мысли
Вы не можете удалять свои мысли
Вы не можете голосовать в опросах
Каминный Зал
 

© Орден рыцарей ВнеЗемелья. 2000-2020. Все права защищены. Любое коммерческое использование информации, представленной на этом сайте, без согласия правообладателей запрещено и преследуется в соответствии с законами об авторских правах и международными соглашениями.

Мир ВнеЗемелья, Проект Магистра Ордена ISNik-а, 2006-2017 ВнеЗемелье это – вне Земли...
  Original Idea © 2000-2020. ISNik
  Design & Support © 2000-2020. Smoky


MWB - Баннерная сеть по непознанному
 
Баннерная сеть сайтов по непознанному

Анализ сайта Яндекс цитирования